Книга Я тебя сломаю, страница 99 – Анастасия Князева

— Нет! — перебиваю резко. Из глаз летят молнии. Тело сводит судорогой.

Тяну на себя и впечатываю в грудь. Руками, как тисками, сжимаю. Ближе. Впитать ее хочу. Вобрать без остатка.

— Ничего не было. Твой отец не позволил. Он не дал тебе совершить эту ошибку.

— П-правда? — всем телом вздрагивает и резко веки распахивает.

Надеждой робкой прошибает насквозь. Сердце наизнанку выворачивает.

— Конечно. Он защитил тебя, как и положено отцам.

— Но он погиб… — ее голос срывается, — из-за меня. Если бы он тогда не ушел из больницы…

Я даже думать не хочу, что бы тогда случилось.

— Он ушел из больницы, потому что любил тебя, — говорю я, стараясь придать своему голосу как можно больше уверенности. — Он не хотел, чтобы ты жертвовала собой. Не хотел, чтобы ты страдала. Он просто хотел, чтобы ты была счастлива.

Я чувствую, как ее тело содрогается от рыданий. Прижимаю еще крепче, стараясь оградить от всей боли, от всех страданий.

— Он спас меня… — шепчет она, и ее голос звучит так тихо, словно она боится, что кто-то услышит. — Он спас меня… А я… Я даже не успела сказать ему, как сильно его люблю.

Я молчу. Глажу ее по волосам. Перебираю длинные пряди. Я понимаю, что она чувствует. Сам когда-то пережил потерю близкого человека, и я знаю, как это тяжело.

— Ты можешь сказать ему это сейчас, — говорю я, стараясь придать своему голосу как можно больше теплоты. — Он слышит тебя, Арина. Он всегда будет рядом с тобой.

Она поднимает на меня заплаканные глаза.

— Ты так думаешь? — спрашивает, и я вижу, как в ее глазах появляется искра надежды.

— Я знаю это. Твой отец живет в тебе, Олененок. В твоем сердце. И он всегда будет оберегать тебя.

Она снова прижимается ко мне, и я чувствую, как ее тело постепенно расслабляется. Я глажу ее по волосам, шепчу ей слова утешения. Вдыхаю запах кожи.

Нежный. Чистый…

Снова и снова целую в висок.

Так и сидим, пока она не засыпает у меня на руках. Я осторожно перекладываю ее на подушку и накрываю одеялом. Смотрю на спящее лицо, на ее дрожащие губы, и понимаю, что никогда никому не позволю причинить ей боль!

Вдох. Выдох.

Спокойно, Гараев. Только… спокойно.

Олененок рядом. Со мной.

Никому не отдам…

Никто ее у меня не заберет.

Никогда.

Встаю, чтобы уйти, но она не дает.

Хватает меня за руку.

Смотрю, как поднимается с кровати. Платье переливается под светом уличного освещения. Мягким шелестом опутывает босые ноги. Туфли валяются где-то рядом с кроватью.

— Мир… — сердце пропускает удар. — Оставайся.

Подходит ближе и аккуратно прижимает ладони к моей груди. Смотрит снизу вверх.

Аккуратно касаюсь пальцами изящной шеи. Арина шумно втягивает воздух, и по ее светлой коже рассыпаются мурашки. Она дрожит. Трясется, как осиновый лист. Но не отступает.

Наши глаза встречаются. Она все еще растеряна. Отголоски страха читаются в грустном взгляде. Припухшие от слез веки манят провести по ним губами. Но, несмотря на все это, она жмется ко мне. В черных зрачках таится желание.

— Я не хочу, чтобы ты уходил.

Вот так. Просто.

Ударом под дых.

А я уже дурею. Балдею от нее. Мозг утекает далеко вниз. В башке свистит. Я теряю способность думать.

— Арина…

Ее имя, как знак капитуляции. Готов произносить его вечно. Перекатывать на языке, пробовать на вкус.

Наклоняюсь, чтобы поцеловать, но снова улавливаю рваный вдох девочки. Торможу.