Книга Я тебя сломаю, страница 84 – Анастасия Князева

Мирон откидывается на спинку стула, вытянув одну руку вдоль нее. На несколько секунд повисает молчание.

Я тихонько пью свой чай.

Он о чем-то думает.

Со стороны мы, наверное, похожи на обычную пару. Обычная… Это слово не вяжется с нашей историей.

— Мирон, а ты был женат? — вопрос срывается прежде, чем я успеваю подумать.

— Нет.

— Не сложилось с кем-то или другие причины?

Поразительно, как легко иногда говорить «в лоб». Чувствую, я сегодня еще договорюсь. Поражаюсь своей смелости. Мне бы молчать, ни о чем не спрашивать. Но вместо этого все равно куда-то движусь. Пру напролом, а куда — сама не знаю.

Есть в этой истории что-то максимально странное. Я сижу за столом с Мироном. В его доме. Человека, который притворялся моим женихом. Сделал мне предложение. И задаю ему личные вопросы. Словно это нормально.

В порядке вещей.

— Не встретил ту самую, — все тем же спокойным тоном отвечает Мирон.

— Ох…

Снова это странное чувство в груди.

Теплое… Тягучее.

— А сколько тебе лет?

— Тридцать два будет. Через… — задумывается, — три дня.

Взрослый… Почти на семь лет старше. И все равно рядом с ним мне комфортно. Чем больше узнаю о нем, тем меньше сомнений. Точно — обезумела.

— Я хочу узнать о тебе больше, — говорю я, и мой голос звучит уверенно, словно я приняла какое-то важное решение. — Расскажи, чем ты занимаешься?

— В основном, работой. Ночные клубы, автосалоны, пара отелей — ничего интересного.

Мирон улыбается, и его глаза наполняются теплом.

— А ты? Всегда хотела быть учителем?

— С самого детства, — удивляюсь, как легко выходит. Пытаюсь заглянуть в себя и правда. Я помню, как говорила об этом папе. Он меня поддерживал…

Мирон естественно реагирует. За секунду считывает мои эмоции. Встает.

— Идем, — протягивает руку. — Поедем в одно место.

Жестко. Безапелляционно. Не давая ни малейшего шанса на раздумья. От его потемневшего взгляда пробирает насквозь.

Рвано хватаю воздух и, не раздумывая, вкладываю в его ладонь свою.

Выходим из дома. Садимся в уже привычный черный внедорожник. На этот раз Мирон ведет сам. Охрана тенью следует за нами.

Едем долго. Почти два часа. Как вдруг, замечаю знакомый указатель. Сердце болезненно сжимается. Родные пейзажи, здания и улицы вдруг обрушиваются на меня лавиной чувств — горькой тоской по утраченному и дрожащей надеждой на то, что никогда не угаснет. И я понимаю… понимаю, куда мы едем.

Поворачиваю голову в сторону мужчины.

Его взгляд устремлен на дорогу. Руки уверенно сжимают ободок руля.

Секунда требуется на то, чтобы решиться.

Мгновение — и за деревьями вспыхивает холодный блеск металлической ограды.

Кладбище… Дом, где покоятся тени прошлого.

Моя дрожащая ладонь накрывает руку на руле. Его пальцы, твердые и сильные, встречаются с моими. Слезы, сдерживаемые до предела, сжимают горло, готовые вырваться наружу, но я молчу, усиливая хватку.

Едва слышный, почти беззвучный шепот вырывается из самых глубин моей души, неся с собой всю безмерную благодарность и невыразимую печаль:

— Спасибо…

Мирон

Ненавижу кладбища.

Ненавижу все, что связано со смертью.

И все рано я тут.

Держу ее за руку, не давая скатиться в эту боль. Поддерживаю.

Арина плачет тихо, почти неслышно. Только дрожь волнами ползет по ее телу, передается мне и ржавыми ножами рвет на куски.