Книга Я тебя сломаю, страница 80 – Анастасия Князева

Мирон делает глубокий вдох, словно собираясь с мыслями. Он берет мою руку в свою, и его прикосновение обжигает, но в то же время успокаивает.

— Ты не помнишь, — говорит он, и его голос звучит глухо, словно он произносит что-то очень болезненное. — Ты не помнишь, как я тебя нашел. Как я привез тебя сюда. Ты не помнишь, что я с тобой сделал…

Я хмурю брови, пытаясь вспомнить хоть что-нибудь. Но в моей памяти — лишь пустота.

— Я не понимаю, — мой голос дрожит. — Что ты сделал?

Мирон молчит, глядя на меня с болью в глазах. Я вижу, как он борется с собой, как тяжело ему говорить об этом.

— Я… — начинает он, но тут же замолкает, снова собираясь с силами. — Я не тот герой, которого ты себе представляешь, Олененок. Я соврал тебе. Врал с самого начала.

— Что? Что ты такое говоришь?

Мирон отпускает мою руку и отворачивается, глядя куда-то в темноту.

Его спина кажется высеченной из камня. Руки в карманах. Плечи опущены, словно он вынужден нести на них тяжесть всего мира. А я вместо того, чтобы злиться на него и требовать объяснений, хочу разделить с ним этот груз. Безумие…

— Мир… — осторожно касаюсь его руки.

Он медленно поворачивается. В серебристо-серых глазах пусто. Ни намека на прежний огонь. В руке зажато что-то темное. Маленькое. Похожее на…

— Мы никогда не были помолвлены. Мы не ездили в Париж, и я не делал тебе предложение. Но, — он шагает ко мне и, взяв за руку, вкладывает в мою ладонь бархатную коробочку. — Я хочу это исправить. Ты не обязана отвечать. По крайней мере не сейчас. Просто… подумай, ладно? Не отказывай сразу. Дай мне шанс все исправить. Всего пара дней, потом решишь, что делать.

Мирон

Арина растеряна. Шокирована моим признанием. А я смотрю в ее полные слез глаза и едва сдерживаюсь, чтобы не наброситься на нее с поцелуями.

— Почему? — девушка гордо вскидывает голову и упрямо встречает мой взгляд.

— Что?

— Какой в этом смысл? Зачем было врать про помолвку?

Вспоминаю весь этот дурдом и невольно стискиваю зубы. Нет, к такой правде мы оба еще не готовы.

— Я боялся тебя потерять. Соврал, потому что хотел, чтобы ты была рядом.

Когда-нибудь я наберусь смелости и расскажу тебе все, обещаю. Но сначала найду тех, кто за всем этим стоит. Я хочу, чтобы у меня были доказательства, когда ты узнаешь о своей близняшке.

Но в груди все равно ноет. Боль усиливается по мере того, как расширяются ее глаза. Сердце сдавливает тисками.

— Олененок… — пытаюсь взять ее за руку, но не дает. Отступает, образуя между нами пропасть. — Не надо так. Я, правда, сожалею, что так поступил. Прости меня… Прости, пожалуйста…

Говорю и не верю, что это я — Мирон Гараев. Я никогда раньше не извинялся. Только перед ней. Так странно…

— Мы хотя бы были знакомы? — ее глаза, полные боли, прожигают меня насквозь. Я вижу в них не только разочарование, но и… страх. Страх, который я сам же и посеял. И это осознание бьет сильнее любого удара.

— Да, — вспоминаю день, когда ее похитил. Наш разговор в подвале. Ее слова… Тогда я не хотел ничего слышать. Зря.

— Как мы познакомились?

— Нас свел мой брат. Марк, — еще одна полуправда срывается с губ.

Она задумчиво кивает, глядя куда-то сквозь меня.

Брови нахмурены, но благо слез больше нет. Это радует. А еще — она не бросила в меня кольцом. Думаю, это хороший знак.