Книга Я тебя сломаю, страница 126 – Анастасия Князева

— Прости, что так получилось.

Теплые руки накрывают мои — ледяные, бесчувственные. Горло обдает огнем. Горько. Хочется сплюнуть.

Замолчи! Не смей извиняться! Я не верю! Ничему, что ты скажешь.

Она не слышит. Не чувствует. Не осознает и слабой тени того, что я пережила.

Продолжает тихо:

— Я знаю, ты будешь меня ненавидеть. Ты имеешь на это полное право, но… у меня, правда, не было выбора. Он должен был получить по заслугам! Это все, чего я хотела, а ты… я уверена, у тебя все наладится. Ты хороший человек, Арина. Не то, что я… У меня все через одно место. Не как у людей. Ну и ладно, да? — громкий всхлип. Что-то на грани между смехом и надвигающейся истерикой. Пауза. Протяжный, тяжелый вздох. — Зато хоть у кого-то из нас будет нормальная жизнь. Прощай, сестренка… Ты больше никогда обо мне не услышишь. Всё будет так, как хотел наш отец.

И снова укол. На этот раз — в ногу.

Потом все умолкло. Словно кто-то выкрутил мир на минимум, убрал все звуки, всё, за что я цеплялась…

Только одно лицо перед глазами. Стальные глаза. Улыбка и руки, обнимающие так крепко, что тяжело дышать. А еще запах… Он все еще со мной. В каждом рваном вдохе, в биении сердца. Мой Мир... Я растворяюсь в нем без остатка…

Мирон

Ночь. Бесконечная. Черная. Ебучая ночь. Самая долгая в моей жизни. Сколько таких было? Не счесть. Но эта — худшая из всех.

Очередное смс от адвоката — Рустама не ведут на допрос, его к нему не пускают, официальных комментариев не дают. Все как по нотам, игра в одни ворота. Что ж, пора тоже включаться.

Заворачиваю на территорию жилого комплекса и паркуюсь у знакомой многоэтажки. Выхожу и двигаюсь в дом.

Кодовый замок, лифт, верхний этаж с панорамой на город. Эти апартаменты влетели мне в хорошую копейку, но тогда мне это казалось лучшим решением. Достойная плата за годы службы… Видимо, я ее переоценил.

Дана — единственная из моего окружения, у кого мог быть личный мотив. Уязвленная женская гордость: на что она способна? Особенно, когда в деле замешана другая.

В том, что она дома, сомнений нет. Машина у подъезда и свет в окнах сказала все за нее. Ждет. Знает, что приду. Умная девочка.

Черная входная дверь легко поддается, и в нос ударяет смесь из знакомого французского парфюма с острыми цитрусовыми нотками и кофе. Теплый свет в прихожей освещает дорогу до кухни.

Дана в белом шелковом пеньюаре стоит спиной. Босые загорелые ноги, осанка королевы и голова, задумчиво склоненная к плечу. Создается впечатлением, будто она не слышит меня. Ничего, что происходит вокруг. Но я-то знаю, что она ждала.

Не двигаюсь. Не нападаю. Даже не кричу. Хотя, видит бог, я на грани. Сам не знаю, на чем еще держусь.

Наблюдаю.

Кофемашина звуком оповещает готовность напитка, и только тогда Дана отмирает. Осторожно забирает с подставки стакан и медленно поворачивается ко мне. Мажет по лицу долгим, задумчивым взглядом и протягивает мне кофе.

— Крепкий, как ты любишь, — подходит ближе.

Смотрю на нее, и ничего в душе не ёкает. Да что блять душа, даже тело не реагирует. Никак. Она не Арина. Ощущаю это слишком остро. С шумом втягиваю в себя воздух, давлюсь им, как чем-то чужеродным.

Кислород как кипяток. Разъедает внутренности.

Я ловлю потухший взгляд Даны. Ее рука так и остается висеть в воздухе. Мелко дрожит, выдавая волнение. Несколько капель стекают по краям чашки, и бесшумно падают на белоснежный пол.