Книга Заставь меня согрешить, страница 63 – Джей Ти Джессинжер

Рука, которой он обнимает меня, тяжелая, но эта тяжесть приятна. Хотя в спальне выключено освещение, из гостиной проникает немного света, и я вижу татуировки на его предплечье и костяшках пальцев. Я нерешительно касаюсь его руки. Когда Эй Джей не реагирует, я медленно провожу кончиком пальца по контуру маленькой татуировки.

Это цветок. На одном из лепестков буква А.

— Как зовут твою маму? — говорит Эй Джей.

Я замираю. Он спрашивает о моей маме?

— Элизабет.

Он не медлит ни наносекунды, чтобы задать следующий вопрос.

— Твоего отца?

— Томас.

— У тебя есть второе имя?

— Энн.

— А твоего брата зовут Джейми.

— Да. Джеймс.

Я знаю, что Эй Джей видел его в моем магазине, но я его никогда не представляла ему как моего брата. Или вообще не представляла, если уж на то пошло.

— Есть еще братья или сестры?

— Нет.

— Бабушки и дедушки живы?

— Двое. Мама моей мамы. Она британская графиня. Графиня Хлоя Харрис из Уэйкфилда, Западный Йоркшир. Меня назвали в ее честь.

Эй Джей через паузу говорит: — Это многое объясняет, Принцесса. А кто второй?

— Папа моего папы, Уолтер. — Я рассказываю ему историю про свинью на гавайской вечеринке, чтобы объяснить, почему я не ем мясо. Пауза становится еще длиннее.

— Я тоже вегетарианец.

У меня нет слов, чтобы выразить свое изумление. Пока я пытаюсь вернуть глаза на место, Эй Джей задумчиво добавляет: — Когда мне было семнадцать, я прочитал книгу «Диета для новой Америки» наследника компании по производству мороженого «Баскин-Роббинс». Я никогда не забуду истории о том, как на скотобойнях обращаются с животными. Как они умирают. Я больше никогда не ел мясо. Мне было невыносимо думать о том, что я причастен ко всем этим страданиям.

Мое сердце сжимается. Но Эй Джей еще не закончил допрос с пристрастием.

— Как давно ты владеешь цветочным магазином?

Я прочищаю горло, все еще не оправившись от того, что он мне только что сказал.

— Три года.

— Ты с детства хотела стать флористом?

— Я всегда хотела заниматься чем-то творческим. И знала, что хочу работать на себя. Я начала работать во «Флёрэ» еще в старших классах и влюбилась в это место. Окончив колледж, я купила магазин. Это чертовски тяжелая работа, но я бы ни за что ее не бросила. Это просто… мое. Все мое. И никто не сможет это у меня отобрать. Если что-то не получается, значит, я недостаточно усердно работала. Меня никогда не уволят. Для меня важно стоять на своих ногах. Прокладывать свой собственный путь. Никогда не зависеть от кого-то другого.

Мое незапланированное признание, похоже, его чем-то глубоко тронуло, потому что Эй Джей кивает и издает низкий горловой звук. После минутного молчания он снова начинает задавать вопросы.

— Как давно ты здесь живешь?

— Чуть меньше года.

Это продолжается вот так. Он спрашивает, где я училась, как давно дружу с Кэт и Грейс, какая у меня любимая еда, какой мой любимый цвет, где я люблю отдыхать, какие сериалы я смотрю, увлекаюсь ли я чтением и какая музыка мне нравится, кроме рока восьмидесятых, бум-бум-бум. Как будто Эй Джей пытается уместить год нашего знакомства в одну ночь, как будто он не может прожить ни мгновения на этой земле, не узнав все, что можно, о женщине, которую он обнимает.

И мне это нравится.

Единственный вопрос, который явно не задается, — это вопрос об Эрике. Я знаю, что он видел нас вместе в «Старбаксе», но Эй Джей не упоминает об этом. Когда после, казалось бы, целого часа расспросов на все темы я пытаюсь поменяться ролями и спросить Эй Джея, почему он переехал в тот заброшенный отель, он резко обрывает меня: — Нет.