Книга Заставь меня согрешить, страница 60 – Джей Ти Джессинжер

Сразу под красной чертой, обозначающей ревность, после слова «алкоголь» стоит большой вопросительный знак. Потому что я почти уверена, что прямо сейчас, в восемь часов утра, от него несет перегаром, и я не знаю, что делать с этим тревожным фактом.

— Хлоя!

Бариста зовет меня по имени, мой заказ готов. Я так рада, что хочется расхохотаться. Не думаю, что смогу еще хоть секунду выносить это напряжение.

В моей голове вспыхивает неприятная мысль, что если бы я стояла лицом к лицу с Эй Джеем в такой напряженной ситуации, то не хотела бы, чтобы она заканчивалась.

— Меня зовут, — произношу я.

Эрик кивает, бросая на бариста такой взгляд, будто хочет вырвать у бедняги селезенку. Его голос становится тише.

— Послушай… можно я тебе позвоню? Может, мы могли бы просто поговорить еще немного?

Когда он поднимает на меня глаза, они кажутся темными.

Несмотря на то, что на мне свитер, я потираю руки, чтобы согреться от внезапного холода.

— Конечно, — говорю я, кивая.

— Хорошо.

Он заправляет прядь моих волос за ухо, как делал раньше. Это один из тех интимных жестов, которые влюбленные совершают на публике. Когда его большой палец касается моей щеки, я замечаю мужчину, который стоит на другой стороне улицы у автобусной остановки и смотрит в окна кофейни.

Солнцезащитные очки скрывают его глаза. Его руки засунуты в карманы. Он высокий и широкоплечий, неподвижный, как статуя, пока одна рука не тянется вверх, чтобы натянуть толстовку с капюшоном еще ниже на лоб.

К тому времени, как Эрик поворачивается, чтобы проследить за моим взглядом, Эй Джей уже ушел.

Хлоя

Вспотев и тяжело дыша, я просыпаюсь в час ночи от яркого эротического сна, в котором меня насилует мужчина в толстовке с капюшоном, ворвавшийся в мою спальню посреди ночи.

Если бы моя мать узнала, что я фантазирую о том, о чем она меня предупреждала, она бы лишила меня наследства.

В мальчишеских шортах и поношенной футболке без рукавов, в которых я легла спать, я босиком иду на кухню, не включая свет, и стою перед открытой дверцей холодильника, потягивая апельсиновый сок из большого пластикового кувшина. Я знаю, что уже не смогу уснуть. Этот чертов сон был самым сексуальным, что случалось со мной с тех пор, как… ну, когда-либо.

Я тихо стону, пытаясь забыть, как незнакомец прижал мои руки к подушке над моей головой. Как привязал мои запястья к изголовью кровати моими же колготками. Как его губы касались моей кожи. Как грубый голос шептал мне на ухо всякие непристойности, пока его большие руки ласкали меня, гладили мою грудь, щипали за соски, скользили по влаге между моих ног…

Черт! Мне правда нужно потрахаться.

Разозлившись, я убираю сок обратно в холодильник и захлопываю дверцу. Зевая, я провожу руками по лицу. Смотрю на часы: у меня есть три часа до звонка будильника.

Я могла бы одеться и пойти на цветочный рынок прямо сейчас. Он открывается в одиннадцать вечера, так что попасть туда не составит труда. К тому же все самое лучшее раскупают заранее. Вместо этого я бесцельно брожу по темной квартире, погрузившись в свои мысли.

Пока не замираю перед окном в гостиной. У меня мурашки бегут по коже.

— Это уже становится привычным, — недоверчиво бормочу я, глядя на мужчину, который расхаживает взад-вперед под уличным фонарем на другой стороне улицы. Я всегда считала, что преследование будет невероятно жутким, но, с другой стороны, я никогда не думала, что буду точно знать, кто мой преследователь. Это немного снижает градус жути, и я скорее заинтригована, чем напугана этим новым поворотом в моей жизни.