Книга Заставь меня согрешить, страница 47 – Джей Ти Джессинжер

Эй Джей смотрит на меня.

Кровь приливает к моим щекам.

— Я-я прошу прощения, что так тебя отвлекаю. Если бы я знала… Я думала… Я не знаю, о чем я думала. — Я нервно оглядываю комнату. — Но я хотела убедиться, что цветы доставлены…

— Адрес правильный. — Его голос звучит тихо и отрывисто. Он по-прежнему не поворачивается ко мне. Я вижу его в основном со спины. Интересно, делает ли Эй Джей это нарочно, чтобы я не смогла рассмотреть, что у него на груди и спине.

— Нет, не может быть. Это же кладбище.

Он кивает.

Меня пробирает дрожь. В животе разливается холод.

— О. Ну… им все равно понадобится номер участка, чтобы доставить букет на правильное надгробие.

Эй Джей отворачивается. Его руки сжимаются в кулаки.

— Администрация кладбища знает, какое надгробие. Они поймут, что это от меня. Я каждый год отправляю одно и то же с тех пор, как… в общем, с тех пор. Просто отправь букет. И уходи.

Я слышу боль в его хриплом голосе. Боль и одиночество, такое сильное и глубокое, что у меня щемит сердце. Кем бы ни была эта покойная Александра, она явно много значила для него.

Я произношу его имя. Он упирается руками в книжный шкаф, закрывает глаза, опускает голову и шепчет: — Тебе не следует здесь находиться.

Я с трудом сдерживаю желание подойти к нему, обнять его и прошептать на ухо слова утешения. Я чуть не плачу при виде этой спартанской комнаты, при мысли о том, что он живет здесь, в полуразрушенном старом доме высоко в горах, совсем один. Кэт сказала мне, что он живет здесь с тех пор, как Нико его знает. Раз в день он ходит к таксофону в винном магазине на бульваре Сансет, чтобы связаться с менеджером группы, который получает всю его почту и телефонные сообщения. Все, кому нужно связаться с Эй Джеем, знают, что нужно обратиться к менеджеру, а тем, кто его не знает, будет чертовски сложно его найти, если вообще удастся.

Он как будто изгнал себя из этого мира. Как будто отстранился от человечества, от возможности случайной встречи.

Как будто он отбывает наказание.

«Если у Эй Джея и есть секреты, то они принадлежат ему. И лучше оставить их в покое».

Интересно, знает ли Кэт больше, чем говорит.

Эй Джей нарушает напряженную тишину, говоря решительно и с неожиданной горечью: — Просто уходи. Позвони своему парню, чтобы он приехал и забрал тебя, и уходи.

— Мы расстались.

Он поднимает голову и поворачивается ко мне, напряженный и устрашающий, с горящими глазами.

— Из-за того, что я сказал ему по телефону той ночью? — Его обжигающий взгляд скользит по мне. Эй Джей резко спрашивает: — Что случилось? Он причинил тебе боль?

Ну вот, опять.

— Нет, он не причинил мне вреда.

Явно не веря мне, Эй Джей подходит ближе. Его энергия опасна, но я знаю, что она направлена не на меня. Он скользит взглядом по моему лицу, по моему телу. Похоже ищет какие-нибудь признаки травмы. Уже одно это придает мне смелости сказать то, что я говорю дальше.

— И это не из-за той ночи, когда мы были вместе.

Он ждет, наблюдая за мной в напряженной тишине. На его челюсти снова и снова дергается мышца.

— Это потому, что я назвала его твоим именем, — шепчу я.

Мое лицо пылает. И его тоже. Мы стоим и молча смотрим друг на друга, пока я не слышу позади себя тихое скуление.

Дрожащая трехногая собака забилась в угол коридора, поджав свой тонкий хвост. Она в ужасе смотрит на меня. Ее большие карие глаза, занимающие половину морды, устремляются на Эй Джея. Собака поднимает нос и тявкает.