Книга Бывшие. Второй раз не сбежишь!, страница 91 – Дана Дейл

Герман ухмыляется, а потом, протягивает мне коробочку с биг маком. От неё сразу тянет тёплым, насыщенным ароматом, жареная булочка, сочное мясо, расплавленный сыр и этот фирменный соус, от которого у меня моментально заурчало в животе. Кусаю бургер, уплетаю его с аппетитом, Герман смотрит на меня и улыбается.

Я уже собиралась поблагодарить его, но он вдруг вытаскивает из пакета ещё одну вещь, маленькую баночку ежевичного джема.

— Кажется ты его просила, неужели такой вкусный?

Кладу недоеденный бургер в пакетик, затем, беру в руки баночку, открываю, в нос тут же ударяет любимый аромат. Сердце сжимается от чего-то тёплого. Вроде бы просто джем… А ощущение, будто он услышал меня глубже, чем я сама себя.

— Очень... Знаешь, я могу его есть ложками, без ничего… А свежая ежевика, это вообще что-то нереальное…

— Я думал ты сходишь с ума по мидиям или устрицам, a тут обычный джем?

— Никогда их не любила.

Я вдыхаю аромат с наслаждением, сладкий, насыщенный, с лёгкой терпкостью ягод. Неужели он и правда нашёл его? Где? Где вообще можно найти джем в такое время, посреди ночи? Вот почему его так долго не было. Казалось бы, мелочь. Просто баночка варенья. Но он не просто купил еду, он запомнил. Услышал. И пошёл искать то, что я пробормотала почти шёпотом. Я смотрела на эту баночку, как на сокровище, и чувствовала, как лицо начинает расползаться в улыбке. Настолько широкой, что, казалось, щеки вот-вот треснут. Я не могла её сдержать, и не хотела.

— Дай мне картошку пожалуйста.

— Её размер тебе сказать?

Язвительно вбрасывает и закидывает в рот одну картошку.

— Перестань, мне и так неловко, прости что полезла в твой бардачок.

— Двери моего бардачка всегда для тебя открыты... Ешь давай.

Я забираю из его рук тёплый пакетик с картошкой, он приятно греет ладони, а оттуда тянет соблазнительным ароматом, жареное, хрустящее, с лёгкой ноткой соли и масла. Фри, золотистая, тонкая, идеально подрумяненная. Жадно вытаскиваю пару соломок, макаю их в густой, тёмно-фиолетовый джем, он блестит на кончиках, как драгоценность. Отправляю в рот и… Всё. Глаза сами собой закатываются от удовольствия. Хруст картошки, сладость ягод, лёгкая кислинка, это не просто вкусно, это почти неприлично вкусно.

— Ммм...

Вырывается у меня стон, прежде чем я успеваю его сдержать.

— Как легко тебя удивить, стоит просто покормить?

Герман наклонился ближе, подушечкой большого пальца бережно стёр капельку джема с уголка моих губ. А потом, не отводя от меня взгляда, он медленно облизал палец, будто пробовал не джем, а что-то куда более запретное.

— Ешь, а потом я отвезу тебя домой!

Его настроение меняется в одно мгновение, будто кто-то щёлкнул выключателем. Я замираю, не понимая, что произошло. Что я сказала? Что сделала? Встречаюсь с его взглядом, мутным, тяжёлым, каким-то чужим. И он пугает меня до дрожи. В груди всё сжимается. Картошка, которую я только что надкусила, застревает в горле, как камень. Но всё же мне удаётся её проглотить, а потом с губ сам собой срывается вопрос.

— Я что-то сделала не так?

Спрашиваю, и тут же боюсь услышать ответ. Что с ним происходит? Всё же было так хорошо… Он сам приехал, сам вытащил меня из дома, смотрел так, будто не может насытиться. А теперь, будто хочет поскорее избавиться от меня. Резко, холодно, как будто я стала лишней. Смотрю на него, ища хоть какой-то намёк, хоть тень прежнего Германа, того, что только что вытирал джем с моих губ. Но сейчас передо мной совсем другой человек. И я не понимаю, почему.