Книга Бывшие. Второй раз не сбежишь!, страница 130 – Дана Дейл

— Сволочь. Бездушная скотина!

Тихо проговорила себе под нос, пока закалывала волосы. И как будто в ответ, звонок. Телефон разрывается, вибрация будто резонирует прямо в грудной клетке.

— «Уже остыл?! Приступ бешенства купировал?! Чего тебе?! Я спешу!»

Сразу на него нападаю, как только принимаю вызов. Яд в голосе, настоящий, тяжёлый. Он заслужил его.

— «Остыл… Давай просто поговорим спокойно?»

Я не хотела говорить. Но хотела высказаться.

— «Тогда слушай внимательно. Если ты любишь, по-настоящему, как орёшь об этом каждый раз, ты не прогоняешь. Не рубишь с плеча. Не давишь. Любовь, это терпение. А у тебя только гордыня. Значит, твоя «любовь», не любовь.»

Он молчал. Не знаю сколько. Может, минуту. Может, две.

— «Просто, уже пора выбрать, что тебе надо и чего ты хочешь. Окончательно. А не метаться от одного к другому…»

И тут я почти рассмеялась, горько, внутри.

— «Это говоришь ты? Ты, человек у которого невеста носит под сердцем ребёнка?»

— «Мы сейчас говорим о тебе, а не обо мне.»

— «Интересная позиция… Знаешь что? Вали к своей невесте, к своей мирной стабильности. У меня же всё было нормально, жизнь была ровной. Целостной. Даже почти счастливой, пока ты в ней не появился, как сюрприз с миной замедленного действия. А с тобой всё разлетелось. В клочья.»

Я отключила вызов, даже не дослушав. Герман говорил, а я уже не слышала. Слова, сказанные в порыве злости, больно отзывались внутри, но я знала, по-настоящему знала, что вместе нам не быть. Не в этом мире, не с этими обстоятельствами. Вздохнула глубоко, как будто хотела выдуть из себя всё, что разрывает изнутри. Обрывки мыслей, злость, сожаление. Собралась быстро. Накинула лёгкое платье, такое воздушное, будто бы оно могло поднять меня над всей этой драмой. Выпорхнула из комнаты, не оборачиваясь. На пути столкнулась с родителями. Мы давно уже не разговариваем по-настоящему. Они ведь, в своём отгороженном коконе, где обсуждают мою судьбу, будто это бизнес-проект. Женитьба, с выгодой. Чувства? Не предусмотрены. А я… Мне это не нужно.

— Милая?

Наигранно мягко, почти с фальшивой нежностью, мать кладёт свою тонкую руку мне на плечо. Притворство пышет от неё, как от дешёвых духов. Милая? Я? Мне не послышалось?

— Она самая.

Отвечаю, не скрывая иронии.

— Не дерзи матери.

Встревает отец. Лицо, каменное. Сердце, такое же.

— У вас что-то срочное? Или просто захотелось языками зацепиться? Я тороплюсь.

Интересуюсь, и между делом начинаю застёгивать босоножки.

— Позволь поинтересоваться, куда ты так спешишь?

— К вашему любимому Игорьку… Довольны?

— Очень, милая! Пригласи его сегодня к нам на ужин.

Разумеется. Стоило лишь прозвучать его имени, мамина улыбка вдруг ожила, словно её лицо вспомнило, как выглядит искренность. Раньше это обижало. Сейчас? Абсолютно всё равно. Даже комично. Пора бы уже признать, Игорь для них больше «родной», чем я.

— Действительно, мы давно его не видели. Вечером, ждём будущего зятя у нас дома.

— Если он вам так необходим, вы прекрасно знаете его номер. Звоните, он же как голубь сизый, моментально прилетит на ваше щебетание.

Бросаю колкость, к ней, театральный поклон. Мама хотела что-то добавить, но я уже исчезла за дверью особняка. Машина. Дорога. Аэропорт. Всё, как будто в автоматическом режиме. На раскалённой парковке, словно забытая декорация к летнему фильму, я ждала своего жениха, возвращавшегося со сборов. Солнце пекло нещадно, металл капота обжигал локти, а мысли, беспокойные, странные, кружили в голове, как горячий ветер. Вглядываясь вдаль, я наконец заметила Игоря. Он шёл прямо ко мне, держа в руках роскошный, как из рекламы, букет роз. Я смотрела на него, такого уверенного, усталого, статного, и вдруг перед глазами всплыл совсем другой букет. Тот, которым я совсем недавно хлестала Германа. От этих воспоминаний, губы сами собой скривились в печальной, почти горькой улыбке.