Книга История моей жизни, страница 39 – Люси Скоур

— Да? — с вызовом парировал Кэм. — Ну, устав также гласит, что мужчины, которые не лишились девственности к 25 годам, должны переспать с ближайшей соседкой, которая не приходится им родственницей.

Я сделала мысленную пометку как можно скорее ознакомиться с копией городского устава. Я вставила ключ в замок и повернула. Ручка поддалась, но дверь не отворилась.

— Иногда нужно приложить немножко силы, — окликнул Дариус.

«Немножко силы» превратилось в меткий пинок в нижний правый угол.

Со зловещим скрипом, достойным дома с привидениями, дверь отворилась на петлях.

— Ой божечки, — прошептала я.

Кэмпбелл

— Ты хочешь сказать, что она не только купила недвижимость, но и получила возможность сидеть в совете на протяжении следующих двух лет? — повторил я, мысленно перебирая причины, по которым бить семнадцатилетнего парня с щенячьим энтузиазмом — это плохая идея.

Мы стояли во дворе сбоку от Дома Сердца, зажатые между подсолнухами и сорняками высотой по грудь.

— Ага. Я уточнил всё это у Гейджа. Разве он тебе не сказал? — спросил Дариус.

— Не сказал, — ну хотя бы моему брату можно будет врезать.

— Слушай, Кэм. Кэмпбелл-супчик. Кэменатор. Это хорошая идея. Это новый платящий налоги житель, который заполнит место в совете, а также приведёт в порядок самое уродливое место на Тупиковой улице. И угадай, кого она попросит помочь с этим? — Дариус сделал пальцы пистолетиками и показал на меня. — Братьев Бишопов. В том, чтобы быть единственной компанией в городе, есть свои плюсы.

(Супчик здесь взялся от того, что в Америке есть компания-производитель консервированных супов «Кэмпбелл Суп», — прим)

Дариус никогда не сталкивался с наполовину пустым стаканом или облаком без просвета. Его юношеский энтузиазм вызывал у меня желание пнуть что-нибудь.

— Она сбила Гуся своей машиной и уничтожила знак на въезде в город. Она не впишется, — настаивал я.

— Во-первых, Гусь бросается под машины как минимум раз в неделю. Во-вторых, тот знак отчаянно нуждался в реставрации. В-третьих, нам и не нужно, чтобы она вписывалась. Нам нужно, чтобы она просто осталась и платила налоги. И наконец, это означает, что у нас наконец-то появилась городская знаменитость. Даже у Доминиона нет такого. Это тройной выигрыш.

— Знаменитость? — если этот парень скажет мне, что продал самый большой кусок исторической недвижимости Стори-Лейк какой-то, надо признать, привлекательной звезде реалити-шоу, мне понадобится гораздо более длинный список причин не бить его по роже.

— Кэм, дружище, это та самая Хейзел Харт.

Что-то в её имени казалось знакомым. Но прежде чем я успел сообразить, что именно, окно позади нас открылось с протестующим скрипом.

Хейзел высунула голову наружу. В её волосах виднелась паутина, а на лице играла абсурдная мечтательная улыбка.

Дариус вытащил телефон и щёлкнул фото Хейзел. Затем перевёл камеру на нас двоих и сделал селфи. Я нахмурился.

— Просто документирую важный день, — невозмутимо сказал он.

— Если это окажется в том дурацком приложении «Соседи», у нас с тобой состоится разговор, но разговаривать будут мои кулаки, — предупредил я.

Дариус уцепился за моё плечо и усмехнулся так, будто мы были где-то на поле для гольфа и обменивались шуточками.

— Ах, ты меня убиваешь, Кэм. Вам надо остерегаться чувства юмора этого парня, — сказал он Хейзел.