Онлайн книга «Цельсиус»
|
— С договором? – переспросил, очнувшись, Котомин. – На эскизный проект? В этом и заключается основная проблема одноклеточных. На пути к вожделенной цели все остальное начинает представляться им досадной помехой. — Мне кажется, что в этом уже нет необходимости, – я улыбнулась, еще раз воткнув вилку в его либидо, глубоко, как только могла. – Как я поняла, Руслан вам что-то уже «порисовал». Так что предлагаю сразу договор на полный дизайн-проект, чтобы не тратить попусту ваше время. Ну и стандартная пятидесятипроцентная предоплата. — Да хоть стопроцентная, – Котомин пожирал меня глазами. — Как скажете. Стопроцентная так стопроцентная. Тогда мы с Русланом подъедем к вам с документами во вторник. В четыре вам удобно? Котомин рассеянно кивнул. — Сюда? Он снова кивнул. Дело было сделано. В понедельник мы согласуем окончательный вариант договора. И во вторник его подпишем. Я обворожительно улыбнулась. Попросила себе водки со льдом. Много льда и пятьдесят граммов шведской водки. Выпрямила спину, максимально обозначив грудь. Еще немного, и мужчина напротив меня начнет плавиться. В буквальном смысле слова. Пора было закругляться. Через полчаса мы закончили ужин и спустились к причалу. Неугомонные чайки кричали где-то вдалеке. Солнце почти уже село. На террасе ресторана зажгли фонари. Пару раз Котомин как бы невзначай коснулся моей руки. Я реагировала нейтрально. То есть никак. Мне оставалось только выбрать момент, чтобы попрощаться. И, не давая Котомину опомниться, уйти. Мы вышли на причал. Котомин указал на самую большую яхту метрах в пятидесяти от нас. «Вот эта моя», – сказал он. И не дождавшись от меня реакции, спросил, была ли я когда-нибудь на яхте. Я сказала, что не была. Котомин предложил подняться на борт. Он уже весь чуть ли не дрожал в предвкушении. Почему они никогда не говорят прямым текстом: ложись. Раздевайся. Раздвинь ноги. Повернись задом. Соси. На яхту подняться, как же. Музыку послушать. Фильмы посмотреть. Я вежливо отказалась. Сказала, что ничего не понимаю в яхтах. К тому же меня сильно укачивает. И вообще – мне уже пора. Котомин открыл было рот, но тут дернулся телефон у меня в руке. Я извинилась, открыла пришедшее сообщение в WhatsApp. И на несколько мгновений совершенно позабыла про Котомина и его яхт-клуб. На экране телефона я увидела фотографию своего любимого дома с совами. И подпись: «И с каких пор Большой проспект переименовали в проспект Динамо?» Он — У вас что, озноб? Почему вы весь дрожите? – раздраженно спросил меня доктор в белом халате и с неопределенного цвета карьерными перспективами. — Откуда же мне знать? Я говорю: меня сбила машина… — Это я уже слышал. Но вас ведь не грузовик со льдом сбил, правда? Или хотите сказать, что у вас такая необычная реакция на шок? – хмурый человек с медицинским (я надеялся) образованием выглядел озадаченным, я же представил на мгновение несущуюся на огромной скорости фуру, доверху набитую льдом, и стал дрожать еще сильнее. — Вы меня слышите? – не унимался врач. — Хьюстон, Хьюстон, я вас прекрасно слышу, – я отогнал от себя навязчивое ледяное видение. – Только что я, по-вашему, могу на это ответить? Откуда мне знать, какой должна быть реакция на шок? Вот представьте – вы пришли в банк, а сидящая в кассе операционистка спрашивает, не разменяете ли вы ей сто рублей… |