Книга Цельсиус, страница 23 – Андрей Гуртовенко

— Так на чем она ездит? – спросил меня Кир.

— Белый «Порше Кайен».

— Это Жанна Борген из R.Bau, они занимают весь седьмой этаж, – Кир посмотрел на меня и сочувственно похлопал по плечу. – Никого попроще не мог найти?

— Попроще только святые мощи, – ответил я и отправился гуглить новообретенное знание.

Компания R.Bau оказалась архитектурно-дизайнерским бюро полного цикла, и не просто бюро – это была монументальная распальцованная контора, которая, судя по портфолио («строгие, геометрически выверенные интерьеры, визуально простые и очень дорогие одновременно»), работала исключительно с ВИП-клиентурой – одних только загородных коттеджей я насчитал больше двух десятков. Владельцем и генеральным директором бюро был некто Руслан Бауров, согласно информации на сайте компании – «один из самых известных и востребованных дизайнеров в городе». Поисковик на запрос о нем выдавал множество ссылок и фотографий, в основном с нескончаемых светских мероприятий – выставок, приемов, презентаций: около сорока лет, легкая небритость, фотогеничная внешность профессионального нарцисса, футболка, пиджак и немного уставший взгляд. Один из модных глянцевых журналов даже признал его недавно человеком года в номинации «Дизайн». Я прошелся по фотоотчету с церемонии награждения и вдруг вздрогнул, примерз взглядом к экрану – на одной из фотографий по правую руку от смущенно-счастливого обладателя статуэтки стояла она, в фантастическом синем платье с открытыми плечами, и от молочной белизны ее кожи хотелось зажмуриться и в то же время не хотелось больше вообще ничего. Я с трудом оторвался от фотографии и посмотрел на подпись к ней:

Жанна Борген, заместитель генерального директора компании R.Bau.

Я начал с самого – как мне показалось – простого, с того, что было созвучно моей текущей продажной сущности в компании «Цельсиус». Я решил дозвониться до замдиректора R.Bau и попытаться продать ей инновационные системы отопления для коттеджей, интегрируемые в систему «умный дом», – налицо стремительная профессиональная деформация.

Как ни удивительно для компаний такого размера, на мой звонок ответила сама Жанна, но на этом мое везение сдулось и окоченело – из телефона на меня хлынул такой поток обжигающего холода, что к концу нашего недолгого с ней разговора я начал всерьез опасаться, как бы трубка не примерзла намертво к уху. Согревшись и немного придя в себя, я снова набрал номер R.Bau, словно какая-то часть меня так и не поверила в то, что холодный звонок действительно может взять и превратиться в самый что ни на есть ледяной.

Телефонная неудача только раззадорила меня, и сегодня я собирался встретиться с Жанной Борген лично. Главное – отнять у нее фактор неожиданности, заставить его работать на себя, а дальше – дело техники, везения и импровизации. Я вышел в коридор, подошел к окну, через которое было видно стоянку, и убедился, что автомобиль Жанны на месте. После чего на лифте поднялся на последний, седьмой этаж.

Сразу за лифтом я увидел вычурную, как, наверное, и полагается дизайнерскому бюро, стойку ресепшен – светящийся белый многогранник с проступающими буквами R.Bau – и стоящую за ней девушку модельной внешности, преувеличенно кукольную копию Марго Робби. Других офисов на этаже не было, чужие здесь не ходят, так что я поздоровался и без предисловий выложил на стойку все свои крапленые карты: здравствуйте, меня зовут Никита, я двоюродный брат Жанны Борген. Девушка молча моргнула, затем еще раз, ее улыбка, выпестованная ежедневной работой с ВИП-клиентами, начала сползать к идеальной формы подбородку, но я не позволил ресепшионистке далеко отойти от зоны комфорта и быстро ввел ее в курс дела. Я рассказал, что сегодня утром приехал из Москвы, что мы договаривались с Жанной созвониться, но я, как назло, потерял свой телефон с корпоративной SIM-картой, – наверное, оставил в поезде. Естественно, еще на вокзале я купил себе новый (на этих словах я вытащил из кармана пиджака смартфон), но теперь я не могу дозвониться до Жанны, она не подходит к незнакомым номерам… На последней фразе девушка радостно закивала, очевидно отыскав во всех этих словесных завалах, которые я стремительно, не давая ей опомниться, воздвигал, рациональное – а главное, узнаваемое – зерно достоверности.