Книга Дерзкие. Будешь должна, страница 67 – Катерина Пелевина

— Хорошо с тобой… — шепчу ему, целуя его щетинистый подбородок. — Очень хорошо.

Чувствую, какой мокрой я становлюсь. Как тяжело вбирать его в себя, но я безумно хочу, чтобы он тоже кончил. Поэтому только помогаю ему ускоряться своим ладонями на его шикарных ягодицах, а он громко дышит и обхватывает руками простынь над моей головой, вколачивая себя в меня на максимум. Секунды не проходит, как он замедляется, глухо стонет. Прикусывает меня за шею, вдыхая запах моих волос. Его сердце в груди колотится в такт с моим. Мы практически слипаемся друг с другом. Моя возбужденная обнаженная грудь и его мышцы.

— Катя… — шепчет он, и, пожалуй, это то, что я хочу слышать. Своё имя из его уст. И то, как именно оно звучит. Нежно, трепетно, но при этом глубоко и сильно. Бесконечно приятно. Сжимает меня всю. Всю и без остатка. Но сдерживает себя, чтобы не сломать. Иначе он бы точно раздавил.

Глеб чуть слезает с меня и ложится на подушку, глядя на меня томным взглядом. Мы оба где-то не здесь сейчас. Невесомость, полное погружение в поднебесье. Вот, что я ощущаю.

И его взгляд меняется.

Он становится таким насыщенным, глубоким и открытым. Словно с него наконец спадает маска.

— Отдалась мне, — шепчет он, убирая волосы с моего лица нежным касанием шершавой подушечки пальца. Из уголка моих глаз бегут слезы, а он их тут же стирает. — Я впервые у кого-то первый, впервые единственный. — словно признается мне, и это как ни странно приятно слышать. Я думала, что у него были девственницы до меня. И даже если это — ложь, всё равно звучит нежно и значимо. Не моргаю. Не дышу. Просто не могу сейчас думать о дыхании. — Почему сейчас, Кать? Почему сегодня?

— Не знаю…

— Ещё хочу тебя трахать. Не смогу терпеть. Мне мало. Хочу всю ночь.

— Угу, — еле выдыхаю, прекрасно понимая, что терпеть это всю ночь не смогу. Не вывезу его габариты. Просто не справлюсь. Между ног саднит. Он просто огромный. И даже с тем количеством смазки, что буквально нас затопила, мне будет тяжело сейчас его принимать. Но хрен знает, как его остановить теперь? Глаза горят так будто оголодавший зверь наконец добрался до своей добычи.

Руки тянутся ко мне, и он силой разворачивает меня задницей, прижимает спиной к своей груди так плотно, как только возможно.

— Примешь меня? Сможешь? — гладит меня, трогает рёбра, целует затылок.

— Не знааааю, — признаюсь честно, а он обхватывает меня ладонью за шею, прижимая к себе ещё сильнее. И в этом жесте я чётко ощущаю собственнический захват. Но это не агрессия…Это проявление каких-то хищных эмоций. Демонстрация власти над моим телом…И мне даже это приносит какой-то кайф.

— А в попу дашь?

— Что? Иди ты на хер, Глеб, — дёргаюсь от него, но он не даёт уйти.

— Просто выбери…Куда ты хочешь, вот и всё. Если я хочу тебя — я получу. Даже если тебе для этого придётся бороться со своими тараканами… — он облизывает палец и ведёт его…Блин! Твою мать! Глеб!

— Глеб, прекрати! — дёргаюсь, потому что он обмазывает слюнями и моей смазкой весь мой задний проход. Господи, какой кошмар! — Не знаю, какого ты обо мне мнения, но я таким не занимаюсь! И не хочу заниматься.

— Это пока…Я уверяю тебя, ты втянешься. И тебе всё понравится…Ладно, не сейчас. Не трогаю… — шепчет он, целуя мою шею. Водя по ней языком, пока я от страха трясусь и сжимаюсь.