Книга Дерзкие. Будешь должна, страница 37 – Катерина Пелевина

Господи, как же быстро его полярности сменяют друг друга. Я не поспеваю за этим.

— Поспать…Эм…С тобой… — удивленно спрашиваю, рассматривая его. — Не знаю…

— Ты ведь никогда не спала с парнем, верно? Имея в виду простой сон…

— Ну…В прошлый раз…С тобой… — задумчиво говорю я.

— А…Да нет. Я пришёл под утро. Ты спала одна.

— Хм…Ладно…Тогда выходит, нет…

— Ну вот. Значит, не лишай меня возможности быть у тебя первым, — заявляет он, на что я хмурюсь.

Хотелось бы мне сказать, что он и так во всём первый. Во всяком случае первый, с кем всё это хочется проделать. Но что-то внутри не даёт. Почему-то я вижу его совсем не таким. Интуиция кричит, чтобы бежала прочь, тогда как сердце кажется уже всё решило. И тело тоже. Их желания идут в разрез с логикой. Он лишит тебя девственности и просто бросит. Ты ему надоешь. Как и любая другая. И будут ещё сотни таких хороших девочек, как ты…В этом просто нет сомнений.

Вместо отказа, я просто молчу. Знаю, что он будет прижимать меня к себе. И не уверена, что я смогу легко это вытерпеть.

— Завтра у меня работа в два, — сообщаю ему, на что он кивает.

— У меня тоже завтра дела, — отвечает сдавленно. Наверное, речь о его брате. Интересно, для чего он приехал и откуда. Почему Глеб так резко реагирует на него? И зачем этот Руслан так поступил, если знал, что я с ним? Будто назло подливал масла в огонь и провоцировал. А я ненароком стала разменной монетой в этой жестокой игре.

— Хорошо…

Никогда не думала, что после того как два человека…Трогают друг друга…Столь откровенно. Им потом так тяжело общаться…

— Я уберу? — спрашиваю, глядя на него с опаской, а он мотает головой.

— Не выйдет.

— Ладно…Просто поставлю в раковину, идёт?

— Хорошо.

Убираем посуду в раковину, а потом застываем возле друг друга. Почему мне кажется, что между нами открытое напряжение? Будто оно может ударить током даже в воздухе…Это сбивает с курса. Я даже не знаю, что происходит…Он смотрит на мои губы, а я ему в глаза.

— Что между нами? — спрашиваю практически шёпотом. И не знаю, что хочу от него услышать… Сначала он молчит, а потом касается кончиками пальцев моих губ. Практически перебирает ими, поглаживая.

— А что хочешь?

— Что я хочу?

— Ну да.

— Не знаю…Я не думала об этом.

— Ну. Подумай. Есть время. Ты месяц у меня жить будешь.

Месяц…А что через месяц, Глеб? Мне хочется спросить, но я молча это проглатываю. Решаю для себя твёрдо. Подумаю, но ничего не обещаю. И отдавать себя ему я тоже не планирую.

Ночью мы ложимся спать вместе. И он обнимает меня. Чувствую, что хочет, но молчит. Даже не лезет. Просто прижимает и нюхает мои волосы.

Около двух часов засыпает. Я вслушиваюсь в его размеренное сопение и тоже закрываю глаза.

Ранним утром всё как обычно. Разве что Глеб всю ночь проспал, не выпуская меня из своих объятий…А ещё…Я не знаю, приснилось ли мне это. Но он кричал во сне и дрожал. Не хочу спрашивать. Не хочу потому что он был уязвимым, и я испугалась. Поэтому решила не лезть. Во всяком случае не сейчас.

Мы завтракаем практически молча, оба принимаем душ. А потом ему начинают трезвонить на телефон, поэтому я ухожу к себе немного отдохнуть. Посидеть в одиночестве и возможно почитать о его семье хоть что-то, ведь сам он точно ничего не расскажет. Придётся брать из Интернета. Например, о его брате.