Книга Сводные. Не тронь меня, страница 22 – Катерина Пелевина

— Сейчас бы та юбка пригодилась, — шепчу, насмехаясь, но она хватает меня за руки и испуганно смотрит. Так испуганно, что ресницы от страха трепыхаются. И тут до меня медленно как до жирафа доходит вся ситуация. Воспоминания. Она же целка, блядь.

Чё я вообще хотел с ней делать? Мои руки на резинке её штанов, её ладони на моих руках. Оба громко надсадно дышим, словно соревнуемся по частоте дыхания. Но меня уже затянуло в воронку, а вынырнуть оттуда я не могу. Или не хочу…Хрен знает, как правильно.

— Хочу быть между этих ног, — нагло заявляю я, глядя ей в глаза. — Что за это хочешь?

На лице зайчонка тут же вспыхивает возмущение. Негодует. Полыхает как пламя, в которое льют керосин.

— Думаешь, можно просто купить? Так ты купил свою Алёну? — спрашивает она, а я насмехаюсь.

— Скорее, она меня.

— М… Рада за неё.

— Так что, Зайчонок? Дашь мне?

— Нет, — выпаливает уверенно и сердито.

— А потрогать? Погладить? Полизать?

— Себе потрогай, себе же и лижи, и слезь с меня, козёл! — окончательно выводит из себя, гадина. Вот специально же нарывается, блядь.

— Мирослава, блин… Я в последний раз спрашиваю. Чего бы ты хотела за наше… Хммм… Взаимодействие?

— Ты говорил, что девственность — это плохо. Что нет желающих… Дальше я не берусь повторять твои безобразные слова, но суть ты понял! Так что изменилось? — выпаливает она, заставив меня напрячься.

— Ничего, — отвечаю, задумавшись. — Я порву тебя, не задумываясь. Без проблем порву, только скажи.

— Ага, разбежалась. Дамир. Отпусти.

— Я не хочу. Не хочу слезать с тебя. У меня стояк, — смеюсь я, придавливая её к кровати. Хиленькие ручки всё ещё пытаются сбросить меня, а я ощущаю между своих ног её дикий жар.

— Ты горячая. Спорю, и влажная. Хочешь меня. Я это по твоим глазам вижу, — угораю я над ней, пока она пыхтит.

— У тебя с радаром что-то, дорогой. Ты мне даже не нравишься.

— А хрена тогда целовала меня пять минут назад?

— Благотворительность! — выдаёт эта стерва, и мне заржать хочется. Дурочка, блин.

— Святоша. Ну дай тогда мне член в тебя всунуть, ради благого дела не жалко же?

— Пошёл ты, Дамир. И подарки свои забери. Мне от тебя ничего не нужно!

— А если я кайфую, когда их тебе дарю? — бессовестно толкаю руку между её ног, а она взвизгивает, выпучив глаза, когда вторая моя ладонь тут же затыкает ей рот. Я начинаю трогать её через ткань штанов, а она не моргает. Только смотрит и нервничает, а потом я и вовсе чувствую, как её тело расслабляется подо мной.

Такая мокрая. Такая чистая. Возвышенная.

Природа её мне до конца не ясна, но одно знаю точно — она тоже хочет.

— Вот так, заяц, смотри… — целую её снова и продолжаю трогать. Она подаётся бёдрами навстречу, обнимает меня. Прямо сквозь штаны и трусы чувствую, как сильно она намокла. Как сильно ждёт. Целуемся, не переставая. Я так хочу ей присунуть, что всего потряхивает. Но, блядь… Это неправильно. Одно дело просто переспать, а другое забрать её девственность, блин. Сука!

Её руки ложатся на мой затылок и медленно проходятся по волосам, вынуждая меня замурчать от удовольствия. Член уже дымится в штанах. А потом я и вовсе просовываю пальцы ей в рот, а она их сосёт, блядь. Сосёт так, что у меня от вожделения всё закипает.

Меня на части рядом с ней рвёт. Вот так Мирослава… Пай-девочка и стерва в одном флаконе. Зайчонок.