Книга Сводные. Не тронь меня, страница 21 – Катерина Пелевина

— Такая сердитая. Осталось топнуть ножкой, дорогуша, — смеётся он надо мной, но я цокаю и разворачиваюсь, а он успевает схватить за руку. Дышит так, словно сейчас нападёт. И смотрит так провокационно. Горячо. Грязно.

Секунды не проходит, как меня прижимают к двери. Скользят рукой на талию, а я трясусь. Он давит своим лбом на мой, пока нависает сверху.

— Зайка, ты расслабься… Не бойся…

— Зачем ты всё это делаешь?

— А непонятно? Ты меня заводишь, сама видишь. Не притворяйся.

— Нам… Нам нельзя. Мы теперь семья… Никто этого не поймёт, — шепчу, дрожа перед ним, словно реально трусливый заяц. Никогда ещё меня так не колотило. Даже в самых страшных ситуациях.

— Мы тихо. Никто и не узнает, — Дамир тянется к моим губам своими, и я чувствую вкус его языка, закрывая перед ним свои глаза…

Дамир Королёв

Хрен знает, что творю и надо ли мне оно?

Но хули я сделаю, если у меня стоит на неё? Я не халк, не железный человек, блин, чтобы сопротивляться своим желаниям. Хочу — беру. Мой девиз по жизни. А сейчас что?

Целую своего зайчонка и чувствую себя каким-то неправильным. Реально каким-то ебанутым, хотя она мне и не сестра вовсе. Мало ли что творится за закрытыми дверьми? Кто узнает? Да вдобавок, что я чувствую при этом поцелуе разрывает все шаблоны… Кое-как останавливаю обороты сердца. Со всей дури на тормоз жму, а не выходит нифига, оно уже на максимум расходится. Ощущаю его стук где-то в глотке.

Наконец, и у меня планку сорвало. Да, похрен. Сильнее сжимаю. Сильнее хочу.

Если даже током ударит — не остановлюсь. Заклинило на ней, как хитровыебанный механизм. Нигде к нему инструкции нет, блин. Вот и не могу разобраться. Как от неё откреститься, если так штырит?

Немыслимое количество баб перетрогал, а клинит из-за этой малолетки. Конкретно так выносит последние мозги.

Едва мои руки пролезают под резинку её штанов и обхватывают округлые ягодицы, как Мирослава начинает брыкаться.

— Господи, убери их! Убери оттуда, я сейчас закричу! — рычит она, отталкивая меня и вытирая губы. — Это была ошибка! Ты, блин, мой брат, мы не можем…

— Какой я, нахуй, брат тебе? Вот какой? — выпаливаю озлобленно. Чувствую, что с глаз будто дымка слетает. Совсем дурной рядом с ней становлюсь. Наброситься хочется. И отлюбить прямо здесь и сейчас, чтобы запомнила, чем семейные отношения отличаются от вот этого. Того, что между нами искрит, словно оголенный высоковольтный провод, чёрт его дери.

— Значит, слушай сюда. Мы никто друг другу. Наши родители могут хоть чё там делать за этими стенами, это не делает нас какими-то извращенцами. Если я тебя хочу и нихуя с этим поделать не могу, то что мне теперь? Об косяк головой биться? — выпаливаю как на духу. Взял и вот так с ходу всю контору спалил. Молодец, Дамир… Ты конечно прямолинейный, как дуболом, но не настолько же.

Она молчит, как язык поглотила, а мне мало, сука. Я дорвался. Хочу ещё.

Обхватываю обеими руками её тонкую шейку и снова всасываю покрасневшие губы. И так, и сяк их облизываю. Если не хотела бы, точно бы отшила, но она тоже целует в ответ. Как два дебила по комнате кружимся. Я её лапаю, она меня. Если честно, давненько у меня такого влечения не было. Или же… Вообще никогда?

Заваливаю зайчонка на кровать и тянусь снять с неё штаны.