Книга Дерзкие. Будешь моей, страница 7 – Катерина Пелевина

— Что? — растерянно смотрит он, слегка прибитый к земле моим таким заявлением.

— Да…Поэтому об отношениях не может быть и речи, — заявляю, на что он ещё сильнее расстраивается.

— Но Владивосток ведь не проблема. Я и сам могу туда уехать. Следом за тобой, — заявляет он, полный уверенности. Чушь конечно какая-то с его стороны, поэтому я просто и скупо отвечаю:

— Нет, это ни к чему.

Чувствую, что начинаю нервничать. А когда это обычно происходит, меня выворачивает. Поэтому я только стараюсь справиться с новым приступом, однако, не выдерживая, всё же направляюсь в сторону уборной, предупредив Пашу, что мне нужно уединиться.

Когда захожу туда, тут же закрываюсь в одной из кабинок и извергаю из себя всю жидкость, что выпила, отчего у меня нестерпимая боль во всём желудке. Словно острый приступ изжоги или гастрита. Естественно, блин. Нашла что пить на голодный желудок…Воду с лимоном! Дура…

Выхожу оттуда слегка потрепанной и включаю воду, склонившись к раковине и прополаскивая рот, пока взгляд в зеркале не натыкается на знакомые золотистые локоны и голубые глаза Беаты Домбровской. У меня будто чеку внутри вырывает. Мы смотрим друг на друга, и она кажется слышала, что со мной там происходило.

Господи, лишь бы только подумала, что я просто перебрала с алкоголем. Пожалуйста!

Пульс учащается до максимума. Меня же сейчас бомбанёт!

Я кое-как отрываю от неё свои глаза, судорожно вытирая рот салфеткой, и выбегаю оттуда прочь, словно ужаленная, делая вид, что мы незнакомы.

Что она вообще здесь делает? Она с Глебом? Если да…Он знает, что я здесь? Он видел? Как так вообще получилось, что мы с Беатой оказались в одном месте в одно время?!

Не успеваю ответить себе на все эти многочисленные вопросы, как застываю в ужасе перед нашим столиком, глядя на то, как Глеб склоняется над Пашей и что-то шепчет ему на ухо, метнув свой ледяной уничтожающий взгляд в мою сторону…

Сердце воет набатом, когда вижу, как он смотрит. Не в силах разорвать этот магический зрительный контакт стою, как обмершая перед ним, и не шевелюсь до тех пор, пока он не уходит от нашего столика, бросив последний небрежный мажущий взгляд в мою сторону.

Только тогда я позволяю себе отмереть и подойти обратно к Паше.

— Что это было? Что он тебе говорил?! — спрашиваю, нахмурившись. Внутри просто ураган и меня закручивает в смертельную воронку вместе со всеми своими воспоминаниями.

Это нечестно! Остановись! Исчезни, будто тебя и не было! Мне больно!

— Да не переживай. Просто подпёр мою машину. Попросил сказать, как мы поедем, чтобы дать нам проезд, — сообщает он равнодушным тоном.

— И всё?

— Ну да, — говорит он, заставив меня нервно кивнуть головой.

Дура! Какая же ты дура, Катя! Думаешь он о тебе вообще вспоминает?! Да плевать ему на тебя! У него там невеста с идеальными формами и покладистым характером, готовая ему пятки лизать и ползать на коленях, а ты ещё, идиотка, напрашиваешься! Фу! Тошно от себя самой.

Сыта по горло.

— Знаешь, мы, пожалуй, можем ехать…Я не особо хочу тут оставаться…

— По правде говоря, я тоже…Оденешься пока? Я погрею машину и поедем…

— Хорошо, — соглашаюсь и иду к гардеробной. Там уже будучи одетой принимаю вызов от матери. Немного говорим с ней, но я не разглагольствую, потому что хочу нормально поболтать, когда останусь одна.