Книга Криминалист 6, страница 55 – Алим Тыналин

На чертежном столе, под листом промокательной бумаги, лежал раскрытый паспортный бланк. Страница данных заполнена наполовину.

Имя Рональд Элберт Дункан. Дата рождения вписана. Место рождения вписано. Фотография пустой прямоугольник, еще не вклеена. Подпись клерка не проставлена, шаблон лежит рядом, закрепленный на пантографе, готовом к работе.

Незаконченный паспорт для человека, который так и не стал Рональдом Дунканом. Я вынул блокнот и перечитал обведенное имя. Потом надел перчатку, аккуратно снял бланк со стола и поместил в пакет для улик.

Наверху, в типографии, уже работали двое агентов с картонными коробками и маркерами, описывая содержимое полок и ящиков. На улице, у входа, стоял Паттерсон и вежливо объяснял пожилой женщине в синем пальто, вероятно, клиентке, пришедшей забрать заказ, что типография сегодня закрыта. Женщина кивала и смотрела через его плечо на открытую дверь, за которой мелькали люди в костюмах.

Я вышел на тротуар. Дождь прекратился. Балтиморское небо висело низко, серое и плотное, но на востоке, над крышами портовых складов, пробивалась полоска бледного света.

Десять утра. Дело заняло четырнадцать дней от папки на столе Томпсона до подвала на Норт-Чарльз-стрит. Четырнадцать дней, восемнадцать телефонных звонков в загсы, три поездки в Балтимор, две допросных комнаты, один привокзальный столик и одна щель в двери шириной в дюйм.

Чен приедет к полудню. Он заберет чернила, штампы, образцы бумаги, пантограф целиком, для лабораторного анализа, сравнения с паспортом Уилки, официального заключения. Прокурор получит железное дело, показания двух свидетелей, вещественные доказательства, экспертиза. Кауфман получит адвоката, суд и срок.

А я получу длинный список нераскрытых вопросов, откуда бланки, кто стоит за двадцатью готовыми комплектами, и кем собирался стать человек по имени Рональд Дункан, чей паспорт так и не успели закончить.

В здание я вернулся через минут десять и ждал пока эксперты закончат первичный осмотр, чтобы тоже чем-нибудь поживиться.

Дэйв уже давно увез Кауфмана на служебной машине, и теперь типография на Норт-Чарльз-стрит превратилась в место преступления, со всеми протоколами, процедурами и ритуалами, сопровождающими любой федеральный обыск.

Фотограф из балтиморского отделения, тот самый длинноногий парень с «Никон Ф2» и вспышкой «Вивитар», спустился по узкой лестнице следом за мной. Ступени скрипели и прогибались под весом двух мужчин. Железная дверь в подвал стояла распахнутой, латунный ключ с семеркой на головке торчал из замочной скважины.

Парень осмотрел помещение, прикинул расстояние до стен, потолок, источники света. Потом молча навернул на камеру вспышку, выставил диафрагму и начал работать.

Первый кадр, общий план первой комнаты, печатный пресс «Гейдельберг Виндмилл» в центре, черная чугунная станина, маховик, педаль, стопка чистой бумаги на подающем лотке. Второй это чертежный стол с пантографом, латунные рычаги, стальные шарниры, закрепленный шаблон с контуром подписи.

Щелчок затвора, характерный треск перемотки пленки через протяжной механизм, снова щелчок. Между кадрами фотограф делал шаг влево или вправо, менял угол, наклонялся, вставал на цыпочки. Работал методично, без лишних слов, от входа вглубь помещения, по часовой стрелке, как учили на курсах криминалистической фотографии в Квантико.