Книга Криминалист 6, страница 43 – Алим Тыналин

Первый день понедельник, прошел без событий. Кауфман пришел в восемь ноль пять.

Невысокий, Уилки не соврал, в темно-сером костюме и очках с толстой черной оправой. Лысоватый, остатки седых волос зачесаны назад.

Лицо круглое, розоватое. Шел неторопливо, в левой руке бумажный пакет с завтраком, в правой связка ключей на кольце. Открыл дверь, вошел. Через минуту в окне второго этажа зажегся свет.

В течение дня в типографию вошли семь человек. Я записывал каждого, время, внешность, время выхода, нес ли что-нибудь при входе и выходе.

Десять двадцать, пожилая женщина в синем пальто, внесла стопку листов, вышла через двенадцать минут без листов. Заказ на печать.

Одиннадцать ноль пять, мужчина в форменной куртке «Домино’з Пицца», занес картонную коробку, вышел через три минуты. Доставка.

Час дня, двое в деловых костюмах, пробыли двадцать минут, вышли с пачкой визитных карточек в целлофане. Клиенты.

И так далее. Обычная торговля, обычный день. Кауфман вышел в шесть десять вечера, запер дверь, прошел по Чарльз-стрит на юг и скрылся за углом. Я проследил направление, вероятно, к автобусной остановке или парковке на Ломбард-стрит.

Дэйв сменил меня в семь вечера и просидел до утра. На рассвете мы созвонились. «Ничего подозрительного, — сказал Дэйв. — Скучная типография. Скучные клиенты. Скучная ночь.»

Второй день вторник. Та же рутина. Кауфман пришел в восемь, ушел в шесть. Клиенты рестораторы, мелкие предприниматели, адвокат с заказом на бланки. Я сидел в машине с восьми до семи, Дэйв с семи до восьми. Ничего.

Среда. Мое дежурство началось в восемь, как обычно. В девять двенадцать я отхлебнул остывший кофе из термоса и поставил стакан на приборную панель. Поднял бинокль. Дверь типографии открылась.

Из нее вышел Кауфман, без пиджака, в белой рубашке с закатанными рукавами, руки в чернильных пятнах. Посмотрел вправо и влево по улице.

Постоял несколько секунд. Потом вернулся внутрь, оставив дверь приоткрытой.

Через две минуты на тротуаре появился человек. Невысокий, лет тридцати, в сером клетчатом пиджаке и темных брюках.

В правой руке черная дорожная сумка, не чемодан, а мягкая сумка с двумя ручками, вроде тех, в какие упаковывают одежду на пару дней. Человек шел быстро, уверенно, не оглядываясь. Подошел к двери типографии, толкнул ее и вошел.

Я навел бинокль на окна второго этажа. Жалюзи закрыты, ничего не видно. Опустил бинокль, взял камеру «Полароид» с телеобъективом, положил на колени. Ждал.

Через двадцать минут дверь типографии открылась. Вышел тот же человек в сером пиджаке. Без сумки. Руки в карманах. Повернул направо и пошел по Чарльз-стрит на юг.

Я нажал кнопку спуска в тот момент, когда он повернулся в профиль. Камера щелкнула, мотор протянул пленку, из нижнего слота выползла карточка, мокрая, еще не проявленная.

Я положил ее на приборную панель и нажал снова, когда человек обернулся, получилось почти анфас, расстояние около ста ярдов. Вторая карточка выползла рядом с первой.

Через минуту на глянцевой поверхности проступило лицо: молодое, гладко выбритое, темные волосы чуть длиннее обычного, нос прямой, подбородок округлый. Снимок зернистый, сто ярдов для «Полароида» слишком далеко даже с телеобъективом, но черты различимы.

Человек зашел в сумку и вышел без нее. Сумка осталась в типографии.