Книга Криминалист 6, страница 37 – Алим Тыналин

Когда наконец соединили, секретарь переключила на заместителя, заместитель на архивариуса, архивариус обратно на секретаря. Замкнутый круг.

На третьем заходе я попросил секретаря записать вопрос и номер для обратного звонка. Она записала, пообещала передать. В блокноте: «Делавэр-каунти, Пенсильвания. Не дозвонился. Обратный звонок.»

Пятый в Балтимор, Мэриленд. Шестой в Гаррисберг. Седьмой в Трентон, Нью-Джерси. Восьмой это Уилмингтон, Делавэр. Девятый, десятый, одиннадцатый, двенадцатый, тринадцатый…

К четырем часам дня стакан с кофе стоял на столе остывший, нетронутый. Блокнот заполнен на две страницы.

Тринадцать звонков. Шесть обещаний проверить журналы и перезвонить. Три категоричных отказа без официального запроса на бланке ФБР. Четыре просто вежливое «пришлите письмо».

Ни один клерк ни в одном загсе ни разу в жизни не получал подобного вопроса. Сама идея, что кто-то может запрашивать свидетельства о рождении мертвых детей целенаправленно, казалась им абсурдной.

Одна женщина в Гаррисберге спросила: «Агент, а зачем вообще кому-то свидетельство мертвого ребенка?» Я ответил: «Чтобы стать этим ребенком, мэм.» Она помолчала и сказала: «Господи Иисусе.»

Я выдвинул ящик стола, достал четыре чистых бланка ФБР, стандартные, с шапкой «Федеральное бюро расследований, Министерство юстиции Соединенных Штатов», номером дела и линией для подписи. Напечатал четыре официальных запроса на «Ройал Квайет Де Люкс», одинаковых по существу, различающихся адресатом.

Через копирку, по два экземпляра каждого. Подписал. Отнес Джерри Коллинзу, он сидел в конце кабинета, за столом, заваленным папками, толстые очки сползли на кончик носа.

Джерри взял запросы, не глядя вложил в конверты, проштамповал адресным штампом, рассортировал по стопкам исходящей почты. Все за полторы минуты, не произнеся ни слова. Скорость, с которой Джерри обрабатывал бумагу, давно перестала удивлять кого-либо в отделе.

— Спасибо, Джерри.

Он кивнул, не отрываясь от очередного отчета, и пальцы снова застучали по клавишам, ровно, без пауз, как телеграфный аппарат.

Я вернулся в кабинет. На столе лежала стопка розовых листков с записями пропущенных звонков, Глория оставила за время моего отсутствия.

Ни одного от загсов, еще рано, ответы придут через два-три дня, если придут вообще. Один листок от Донована из Балтимора: «Задержанный Уилки встретился с адвокатом. Адвокат Леонард Фишер, частная практика, Балтимор. Просит о встрече с ведущим агентом.»

Это хорошо. Адвокат означает переговоры. Переговоры означают, что задержанный готов разговаривать, пусть и через посредника.

Фишер из Балтимора не назначенный государственный защитник, а частный адвокат. Значит, кто-то ему платит. Кто-то позвонил Фишеру и нанял его для Уилки. Этот «кто-то» еще одна ниточка.

Дэйв заглянул в кабинет в пять минут шестого. Галстук ослаблен, рукава рубашки закатаны до локтей, в руке бумажный стаканчик из автомата в комнате отдыха. Посмотрел на мой стол, на блокнот, испещренный записями, четыре черновика писем, пачка розовых листков, остывший кофе.

— Ты весь день звонил в загсы? — спросил он.

— Да.

Дэйв посмотрел на меня секунду, качнул головой.

— Как у тебя уши не отвалились.

Я промолчал. Уши на месте. А вот ответов пока нет.

Тринадцать звонков, шесть обещаний и четыре письма. Бюрократическая машина тысяча девятьсот семьдесят второго года работает на скорости бумаги и почтовой марки.