Книга Криминалист 6, страница 16 – Алим Тыналин

Медсестра, выращивающая наперстянку на кухонном подоконнике. Красивое растение, лиловые колокольчики, декоративное, безобидное. Листья, стебли, цветы, семена, дигитоксин в каждой клетке. Не нужен рецепт.

Не нужна аптека. Не нужен врач-сообщник. Нужны только умелые руки, ступка, немного терпения и знание того, как приготовить настой из сухих листьев и ввести его шприцем, который в сорок восьмом году стоил доллар в любой аптеке и продавался без рецепта.

Шесть недель. Каждое утро или через день, или дважды в неделю, неважно, маленькая инъекция, маленькая доза, незаметная, неопасная поодиночке, но накапливающаяся в печени, в миокарде, в крови. Муж жалуется на усталость, на слабость, на перебои в сердце.

Жена заботливо предлагает вызвать доктора Фрейзера. Муж отмахивается.

Жена настаивает. Муж соглашается, но Фрейзер, честный врач, не находит ничего критического, потому что не ищет дигитоксин в крови пациента, у которого нет показаний для назначения этого препарата. Стандартный осмотр, стандартное заключение, давление нормальное, пульс нормальный, рекомендуется отдых.

А потом, в одно воскресное утро, накопленная доза достигает порога. Сердце дает сбой, фибрилляция, хаотичное сокращение, остановка.

Жена просыпается рядом с мертвым мужем. Звонит в скорую, плачет, кричит. Скорая приезжает, констатирует смерть.

Патологоанатом вскрывает, видит умеренно склеротированные коронарные артерии, пишет «инфаркт», проверяет стандартную панель из тридцати веществ, все чисто. Дело закрыто. Страховая выплачивает два миллиона.

И на кухонном подоконнике стоит горшок с красивыми лиловыми цветами, до которого никому нет дела.

Я закрыл блокнот. Положил на стол. Посмотрел на папку Фрейзера, отодвинутую к краю, и на папку Маргарет Уэстон, лежавшую перед ним, тонкую, с несколькими листами внутри.

Тонкую, потому что вдову никто не проверял всерьез. Проверяли врача, мужчину, специалиста с доступом к препарату. Очевидного подозреваемого. Ложный след, протоптанный логикой и здравым смыслом.

А настоящий след вел не в кардиологический кабинет на Висконсин-авеню, а на кухню трехэтажного дома в Кливленд-Парке, к глиняному горшку на подоконнике и женщине в черном платье, которая пять лет работала медсестрой, а потом двадцать четыре года выращивала цветы, терпела мужа и ждала.

Ждала чего? Денег, свободы, справедливости, это покажет допрос. Но допрос будет потом. Сначала доказательства.

Я открыл чистую страницу блокнота и написал: «Маргарет Уэстон. План действий.» Ниже пять пунктов, один под другим. Работа. Много работы.

Федеральный суд округа Колумбия располагался на Конституции-авеню, в массивном здании из белого известняка, построенном в тридцатые годы при Рузвельте. Колонны у входа, широкие ступени, бронзовые двери с барельефами. В сентябре семьдесят второго года здание выглядело так же, как выглядело тридцать лет назад, и, вероятно, будет выглядеть так же еще через тридцать.

Я приехал в половине десятого утра. Припарковал «Форд» на стоянке для государственных служащих, боковая улица, знак «Только для федеральных транспортных средств», и прошел через служебный вход, показав удостоверение.

Дежурный помощник судьи Кэлвина Рида занимал кабинет на втором этаже, узкий, как пенал, с единственным окном на внутренний двор. Звали его Артур Финч, лет тридцати пяти, в очках с толстыми роговыми оправами и с неизменной авторучкой «Паркер» в нагрудном кармане. Финч принимал агентов ФБР с заявлениями на ордера раз в неделю и относился к этой процедуре с профессиональной тщательностью, без спешки и без лишних слов.