Книга Криминалист 6, страница 111 – Алим Тыналин

— Я знаю, что ты скучаешь и принес развлечения.

— Мы работаем над образцами из дела Краузе, — сказала Эмили. — Повторный анализ нафты для прокурора. Чен хочет дать три десятичных знака вместо двух.

— Точность не каприз, — сказал Чен, не оборачиваясь.

— Я знаю, — сказала Эмили. И улыбнулась, коротко, одним уголком рта, адресуя улыбку не мне, а человеку в белом халате у спектрофотометра.

Я положил портфель на свободный край стола, открыл и достал шесть конвертов из студии Рейна. Разложил в ряд, слева направо, по номерам.

Потом спустился в хранилище на первый этаж, забрал два деревянных ящика с полотнами Коула и принес в лабораторию. Открыл, аккуратно вынул холсты, поставил на стол.

Чен подошел ближе. Посмотрел на конверты, потом на холсты.

— Объясни, что это такое.

— Дело о подделке картин. Художник Виктор Рейн, Нью-Йорк, мертв три недели, официально самоубийство. Бостонский коллекционер купил у галериста два полотна за девятнадцать тысяч. Оценщик говорит, что это подделки. Эти шесть конвертов это образцы из студии Рейна, его подлинные работы, краска, грунтовка, льняное масло. Два холста на полу полотна из Бостона, те самые, предположительно фальшивые. Мне нужно сравнение, состав пигментов, тип грунтовки, масло в связующем. Все, что можешь достать из-под красочного слоя.

Чен присел перед одним из холстов Коула. Осмотрел поверхность, не как зритель, а как химик, разглядывающий материал.

Провел пальцем в перчатке по краю подрамника, где краска тоньше. Наклонился, понюхал близко, в полудюйме от холста, и выпрямился.

— Масло другое, — сказал он. — Даже на запах. Рейновские образцы пахнут льняным маслом холодного отжима, с характерной ореховой нотой. Это горячий отжим, промышленный. — Помолчал. — Но запах не доказательство. Для прокурора нужен полный спектр.

Он перенес конверты к рабочему столу, надел очки, включил настольную лампу, яркую, хирургическую, на гибкой ноге, и начал работать.

Скальпель номер одиннадцать, тот самый, лезвие тонкое, как бритва, заточенное до хирургической остроты.

Первый конверт «Образец 1. Подлинник Рейна, 'V. Rein 72». Чен вскрыл конверт, извлек пинцетом полоску краски с грунтовкой, положил на предметное стекло.

Навел стереомикроскоп «Бауш энд Ломб» с семикратным увеличением, потом с двенадцатикратным. Посмотрел. Сделал пометку в лабораторном журнале.

Потом скальпелем, под окулярами микроскопа, разделил образец на две части, верхний слой, красочный, и нижний, грунтовку. Каждую часть перенес на отдельное предметное стекло, промаркировал. Одну на спектрофотометр, другую на хроматограф.

Эмили подготовила инфракрасный спектрофотометр, включила питание, проверила калибровку по эталонному образцу, установила диапазон сканирования. Действовала без указаний, по памяти, за три месяца в лаборатории выучила процедуру так же твердо, как Чен.

Он скользнул по ней коротким, одобрительным взглядом и вернулся к микроскопу. Эмили перехватила этот взгляд и ничего не сказала, только чуть выпрямила спину.

Так работают люди, нашедшие общий ритм, молча, без команд, каждый знает, что делает другой, и доверяет.

— Восемь образцов, — сказал Чен, не отрываясь от окуляров. — Шесть подлинников, два предположительных подделки. Инфракрасная спектроскопия на грунтовку и связующее, газовая хроматография на масло, стереомикроскопия на пигменты. — Помолчал. — Результаты будут завтра утром. Если Эмили останется помочь, может, к вечеру.