Книга Криминалист 6, страница 11 – Алим Тыналин

Маркус повернул голову. Медленно.

— Наперстянка.

— Да. Дигиталис пурпуреа. Источник дигитоксина. Растет прямо у нее на кухне.

Маркус смотрел на дом, на кирпичный фасад, белые наличники, зеленую дверь с латунным львом. Потом сказал:

— Может, она просто любит цветы.

— Может быть.

Он завел мотор. Мы выехали с Тилден-стрит, мимо подстриженных изгородей и кирпичных фасадов, мимо «Линкольна» вдовы, блестящего на солнце, и свернули на Коннектикут-авеню, в сторону центра.

Осеннее утро, деревья в Кливленд-Парке золотые и красные, листья медленно падали на дорожки и газоны. Красивый район, тихий, дорогой. Район, где люди выращивают наперстянку на подоконнике и получают два миллиона долларов страховки за мертвого мужа.

Дэйв работал из Вашингтона, пока мы с Маркусом ездили по Балтимору и Кливленд-Парку.

Работал так, как умел, методично, упрямо, с телефоном в одной руке и блокнотом в другой, обзванивая базы данных, регистрационные палаты, кредитные бюро и справочные службы. К среде на моем столе лежала стопка из четырнадцати страниц, все, что Дэйв накопал по окружению Уэстонов за два дня.

Среди прочего два факта, от которых стало жарко.

Первый: доктор Аллан Фрейзер, кардиолог, не просто навещал Уэстона на дому и не просто дружил с семьей двенадцать лет. Он снимал летний коттедж в том же поселке на Чесапикском заливе, где Уэстоны проводили каждое лето, «Бэй Хейвен», закрытое сообщество домовладельцев к югу от Аннаполиса, сорок коттеджей на берегу, частный пляж, лодочная пристань.

Фрейзер снимал коттедж номер двадцать три, Уэстоны владели номером девятым. Триста ярдов по пляжу друг от друга. Три лета подряд семидесятый, семьдесят первый, семьдесят второй. Информация поступила от управляющего поселком, с которым Дэйв разговаривал по телефону полчаса.

Второй факт: Маркус пробил финансы Фрейзера через кредитное бюро «Эквифакс» и обнаружил долг, двадцать две тысячи долларов перед частным кредитором, срок погашения в ноябре. Двадцать две тысячи серьезная сумма для врача с частной практикой, зарабатывающего, по оценке налоговой службы, около тридцати пяти-сорока тысяч в год.

Долг. Доступ к дигитоксину. Близость к семье. Близость к жене. Летний поселок, триста ярдов по пляжу.

Все складывалось в картину, простую и убедительную, как учебное пособие для начинающих следователей, врач-любовник, обремененный долгами, убивает мужа пациентки, чтобы получить деньги и женщину. Мотив, средство, возможность, три угла треугольника, замыкающегося на Фрейзере.

В четверг утром мы с Маркусом поехали к нему. Без предупреждения, без звонка, я хотел видеть первую реакцию, не отрепетированную, не отфильтрованную через адвоката.

Кабинет Фрейзера находился на Висконсин-авеню, 3340, второй этаж, над магазином антикварной мебели. Дверь с латунной табличкой: «Д-р Аллан Дж. Фрейзер, кардиолог. Прием по записи.»

Приемная маленькая, чистая, четыре стула с мягкими сиденьями, журнальный столик с номерами «Тайм» и «Лайф», на стене акварель с видом Чесапикского залива, парусник на закате. За стеклянной перегородкой сидела медсестра-секретарь, женщина лет сорока, в белом халате, поднявшая глаза от карточки пациента.

— У доктора Фрейзера прием до двенадцати. Вы записаны?

Я показал удостоверение.