Книга Валенсийский режим, страница 7 – Борис Абрамов

Он глянул на Катю:

— Вы бы справились. У вас голос - как у хорошего бара: хочется зайти и остаться.

Катя засмеялась. Сказала, что не думала, но «почему бы и нет».

Я ощутил крошечный укол. Не ревности даже, а... опасения потерять наш маленький заговор на двоих. Этот укол был честным. Значит, пригодным для работы над собой.

Я вздохнул. В следующую секунду поймал другую волну: гордости.

Моя женщина светится. Её зовут вперёд - значит, мир слышит то, что слышу я.

— Возьми, - сказал я. - Это же как твой светлячок, только на сцене.

— А ты?

— А я буду тем самым зрителем, который хлопает раньше всех, потому что уже знает, что будет хорошо.

Она посмотрела так, что узлы внутри вдруг послабели.

Мы шли к автобусной остановке. Ночь вела себя как хороший собеседник: слушала больше, чем говорила.

На стекле остановки кто-то оставил пальцем три точки - просто так, от скуки. Я провёл рядом своё «окей», подумал: «кажется, нас ведут мягкой рукой».

Дома ели поздний тост с оливковым маслом, которое пахло зелёным. Обсуждали, как устроить в квартире место для её «квиз-лаборатории».

Катя смеялась:

— Я буду придумывать вопросы, ты - неправильные ответы.

— С удовольствием. Я специалист по красивым промахам.

— Это лучшее резюме на свете.

В эту ночь мы любили друг друга чуть нервно. Люди, у которых вдруг появились новые двери. Нервность была милой - дрожь ложечки в чашке.

Я гладил её спину. Под пальцами было чувство карты: учу её тёплые улицы наизусть, чтобы всегда уметь вернуться домой.

Утром я раскрыл блокнот «M-J».

Три точки над чашей. Мария-Хесус - «совпадения опасны». Диего - «не объясняйте громко». Катя - «узлы успокаивают внутренности».

Я уложил всё рядом, как камешки на ладони. Вдруг заметил смешную вещь: если в слове «VALENCIA» убрать буквы, повторяющиеся в слове «ALBUFERA», останется «V N C I» - как четыре колонны. Под каждой точка.

А три точки над чашей... может, это не «над», а «вокруг»? Как светофор без красного. Жизнь разрешает ехать, когда ты делаешь выбор не из «да/нет», а из трёх «да»: сердце, тело, смысл.

— Что ты там конструируешь?

Катя выглянула из кухни с кружкой. Пахло корицей.

— Детский сад из знаков. Но мне нравится. Смотри: три точки - три «да». Если совпадают сердце, тело и смысл - чаша «светится».

— Красиво. А проверка?

— Практическая. Сегодня три места. Если в каждом мы скажем своё «да», значит, мой ребус не обиделся.

Мы составили карту: утренний рынок на Рузафе - «сердце». La Lonja - «смысл». Пляж Патакона - «тело».

На рынке продавщица мандаринов с руками, как свежая корка хлеба, отсыпала нам «чуть больше», чем мы просили.

Сердце? Да.

В La Lonja мы снова приложили ладони к камню. Тихо усмехнулись: смысл - это когда не надо подпирать мысль костылями.

Да.

На пляже ветер вылепил из нас двух подростков. Солёная кожа поставила подпись: тело - да.

Вечером мы вернулись домой. Дети, которые сдали небольшую сессию.

Я поставил на полку новую бутылку La Casera, написал маркером: «три да».

Катя обняла сзади, положила подбородок мне на плечо.

— Знаешь, мне кажется, твои ребусы работают не потому, что они умные, а потому, что они добрые.

— Добрые ребусы - это же целый жанр.

— И новый товарный знак. Три точки.

— Присвоим?