Онлайн книга «Четыре дороги домой»
|
Дезинфицируем. Щиплет — как будто вся рука горит. — Хороший гусь, — говорит Михалыч. — Злой. Правильный. — Правильный?! — Ну да. Гусь без злости — не гусь. Курица. Логика железная. Возвращаюсь на берег. Рука — в бинте. Самолюбие — в клочьях. Желание рыбачить — на нуле. Но забрасываю. Потому что — зачем-то же я сюда приехал. Час. Два. Три. Ничего. Ни одной поклёвки. Даже сапогов больше нет. Сижу. Смотрю на воду. Вода смотрит на меня. И обоим — пофиг. Телефон вибрирует. Синий. Марина. «Гоша, ты как? Наловил?» Набираю: «Пока нет. Рыба хитрая». «Возвращайся к ужину. Скучаю». Скучает. Одна из четырёх — скучает. А я сижу на берегу реки с укусом гуся на руке и сапогом в качестве главного трофея. Красота. Жизнь удалась. К вечеру — чудо. Поклёвка. Настоящая. Сильная. Подсекаю. Тяну. Удилище гнётся так, что боюсь — сломается. — Михалыч! — ору. — Сачок! Он бежит с сачком. Тяну. Из воды появляется... Щука. Настоящая. Килограмма три, не меньше. Зубастая, злая, бьётся в руках, как будто лично я виноват во всех её проблемах. — Ха! — кричит Михалыч. — Поймал! Поймал, городской! — Поймал! Смотрю на щуку. Щука смотрит на меня. В её глазах — тот же вопрос, что задавал мне медведь во сне: «И что теперь?» Не знаю. Но — поймал. Впервые за день — что-то поймал. Может, это и есть ответ. Или — начало ответа. Или — просто щука. Которую мы сейчас пожарим. И съедим. С картошкой. Щуку мы не жарим. Щука жарит нас. Точнее — Михалыча. Потому что пока я держу эту зубастую тварь за хвост, она извивается, бьёт плавниками и попадает ему прямо по лицу. Мокрым хвостом. С размаху. — Твою ж... — Михалыч отшатывается. — Держи её крепче! — Держу! — Не так! Двумя руками! — У меня одна занята! — Чем?! — Телефоном! Потому что — конечно, именно в этот момент — звонит чёрный телефон. Лия. Как будто чувствует, что я счастлив. Пытаюсь ответить одной рукой, держа щуку другой. Щука пользуется моментом и выскальзывает. Падает на землю. Прыгает — да, щуки прыгают, я тоже не знал — и катится к реке. — Лови! — орёт Михалыч. Бросаюсь за щукой. Телефон — к уху. — Да, Лия? — Гоги, ты где?! — Секунду... Прыгаю на щуку. Промахиваюсь. Падаю. Щука уползает ещё на метр. — Гоги?! Что за шум?! — Рыбу ловлю! — Ты же уже поймал! — Она не согласна! Михалыч обгоняет меня — семьдесят лет, а бегает как мальчишка — и падает на щуку всем телом. Щука бьётся под ним, как будто там не рыба, а сам дьявол. — Есть! — кричит он. — Держу! — Гоги! — голос Лии в трубке. — С кем ты там?! — С рыбаком! — Каким рыбаком?! — Местным! Потом объясню! — Ты мне изменяешь?! — С рыбой?! Пауза. — Что?! — Лия, я перезвоню! Бросаю трубку. Бегу к Михалычу. Он лежит на щуке, щука лежит под ним, оба — в грязи, оба — мокрые, оба — злые. — Помоги, — хрипит Михалыч. Хватаю щуку за жабры — как он показывал вчера вечером. Держу крепко. Щука смотрит на меня с ненавистью. Я смотрю на щуку с уважением. — Ну и тварь, — говорю. — Настоящая, — соглашается Михалыч, поднимаясь. — Боевая. Такую уважать надо. — За что? — За характер. Не сдаётся. До последнего борется. Редкое качество. Смотрю на щуку. Щука смотрит на меня. И я думаю: да. Редкое качество. Я вот сдался двадцать лет назад. Когда решил, что врать — проще, чем выбирать. Несём добычу в дом. По дороге из кустов выскакивает курица. |