Книга Язва, страница 64 – Сергей Леонтьев

— Оставь, я вечерком ещё почитаю. Хотя вряд ли что-то иное скажу.

Он пододвинул Андрею шахматную доску.

— Твой ход, следопыт.

12 апреля 1979 года, четверг, утро, начало седьмого. Телефонная будка у магазина «Гастроном».

— Аркадий Кириллович?

— Я, кто говорит?

— Вы меня не знаете. Простите, если разбудил.

— Зачем звоните в такую рань, если я вас не знаю. До свидания.

— Не торопитесь, Аркадий Кириллович. В ваших интересах меня выслушать.

— Говорите, но имейте в виду, у меня мало времени.

— Вы знаете, что такое спектрофотометрия?

— Вы ненормальный? При чём здесь спектрофотометрия? Вы меня хотите в шесть утра с этим методом познакомить?

— Я думаю, вам будет интересно узнать, что этим методом можно обнаружить следы курареподобных ядов при эксгумации тела.

Длительная пауза.

— А почему это меня должно интересовать?

— Потому что я могу обсудить эту тему с другими заинтересованными людьми.

Длительная пауза.

— Чего вы хотите?

— Вы «Капитал» Маркса читали?

— Послушайте, вы определённо сумасшедший!

— Аркадий Кириллович, вы меня уже дважды назвали ненормальным. А я всего лишь хочу вам помочь. Если помните, первая часть «Капитала» называется «Товар и деньги».

Пауза.

— И в какую сумму вы оцениваете ваш товар?

— Десять тысяч.

Длительная пауза.

— Это не телефонный разговор.

— Безусловно, я готов с вами встретиться.

— Вы… меня заинтриговали. Хотя я по-прежнему не понимаю, о чём речь.

— И?

— Сейчас посмотрю расписание… Могу в субботу, во второй половине.

— Нет. Или мы встречаемся завтра, или я передаю товар более заинтересованным людям.

— Ну хорошо, завтра. Перезвоните мне ровно в восемнадцать, я скажу, где мы встречаемся.

13 апреля 1979 года, пятница, 09.20, сквер около городского пруда.

Дежурство заканчивалось в восемь пятнадцать. В половине девятого начиналась утренняя линейка, обычно не более двадцати минут, если без политинформации. В девять медсестра освобождалась и шла домой, через сквер у городского пруда.

Хансен заранее занял наблюдательный пункт на чердаке жилого дома напротив центрального входа в больницу. Никого, похожего на агентов спецслужб, не обнаружил. Прохожие или не останавливаясь следовали мимо, или заходили в здание. Торопливая походка, взаимные приветствия – медперсонал спешил на работу. Около девяти наметился встречный поток: расходились закончившие смену.

Медсестра вышла в девять ноль три и не оглядываясь, молодец, пошла по направлению к скверу. В руках небольшая хозяйственная сумка. «Провожающих» не было.

Хансен быстро спустился, по параллельной улице добежал до сквера, прошёл его насквозь, ничего подозрительного не увидел, развернулся и неторопливым шагом двинулся обратно.

В сквере прогуливались мамаши с колясками, одна скамейка была занята шахматистами пенсионного возраста. Медсестра, как договаривались, присела на свободную скамейку, достала из сумки бутылку кефира, батон. Обычная картина: человек после ночной смены решил перекусить на свежем воздухе, погреться на апрельском солнышке.

Нетвёрдой походкой Хансен прошёл мимо, присел метрах в двадцати. Вид у него был: «работяга после вчерашнего». Трёхдневная щетина, опухшее лицо, мешки под глазами – результат умелого наложения специального грима. Пузырящиеся на коленях короткие «треники», открывающие щиколотки с грязными носками. Потёртые ботинки, куртка с надорванным рукавом. Откинулся на спинку, прикрыл глаза.