Книга Язва, страница 61 – Сергей Леонтьев

— Возобновлено. – Сазонов поднял стакан, сделал большой глоток. – Выявились новые обстоятельства.

— Какие, например? – нервно спросил Белявский.

— Извини, но этого я тебе сказать не могу.

— Зато я скажу, – с напором произнёс Белявский. – Твой следак не там копает. Послушай дружеский совет: отзови его!

Сазонов поставил чай, откинулся в кресле, посмотрел Белявскому в глаза. Сказал спокойно:

— Давай, майор, заниматься своими делами. Я – начальник особого отдела, ты – начальник лаборатории. Наведи у себя порядок. Чернов твой, как выяснилось, фильтры поменял, но запись в журнале тоже не сделал.

— Что значит тоже? – взвился Белявский, минуту постоял, сверля особиста взглядом, не дождавшись ответа вышел, громко хлопнув за собой дверью.

— Что за игру ты ведёшь, Аркадий Кириллович? – задумчиво спросил Сазонов, глядя на закрытую дверь.

Заведующий моргом Марк Рыжаков был весьма колоритной фигурой. С густой рыжей бородой, громогласным басом, весельчак и балагур, любитель шуток и дружеских застолий. На голову выше не маленького Сергеева, в два раза шире, бывший штангист Рыжаков, жиром, в отличие от многих экс-спортсменов, не заплыл. Держал в кабинете две двухпудовые гири, с которыми проделывал цирковые трюки а-ля Иван Заикин, завязывал узлом гвозди и несколько раз «выжимал» правой рукой сидящую на огромной ладони медсестру Любу из реанимации. Но главным увлечением Марка были не гири, и даже не медсестра Люба. Заведующий моргом переводил армянских поэтов. Потомственный «русак», всю жизнь проживший в городе С., самостоятельно выучил язык и делал профессиональные переводы с армянского на русский, которые с удовольствием брали толстые литературные журналы. А цикл армянского эпоса ашуга Дживани местное издательство даже напечатало отдельной книжкой.

Притом Рыжаков был патологоанатомом «от бога», если, конечно, данное определение к патологоанатомам применимо. Сергеев познакомился с Марком на вскрытии. Умер один из первых пациентов Андрея, которого он доставил во время дежурства в больницу скорой помощи, и Сергеев пришёл узнать окончательный диагноз. Чем сразу расположил к себе Рыжакова. Врачи скорой помощи в морге были гостями редкими, как, впрочем, и врачи стационара, предпочитавшие протоколы живому действию.

Между тем действие было завораживающим. Марк умудрялся тягостную процедуру вскрытия превращать в артистическое представление. При этом его диагнозы мало кто решался оспорить, слишком очевидными и логичными были подтверждающие заключение аргументы.

Со временем Сергеев в морге стал частым гостем, заходил не по профессиональной надобности: послушать стихи и байки, поговорить о жизни, потравить анекдоты из серии «Армянское радио», поиграть в шахматы.

Но сегодня был особый случай, Андрей пришёл по делу. Дело появилось вчера вечером в лице старшего ординатора Петренко, принёсшего два флакона госпитального спирта, по двести пятьдесят каждый, банку тушёнки, полбатона и печальную новость о смерти лейтенанта Фёдорова.

Смерть Фёдорова произвела на Петренко тягостное впечатление. Это был не первый летальный случай в практике старшего ординатора, но Сергеев никогда не видел друга таким расстроенным. Словно умер близкий и любимый родственник Петренко.