Книга Скайджекинг, страница 59 – Сергей Леонтьев

— Уверен, что сработает? – усомнился Андрей.

— У моего доктора ножик перочинный зазвонил, не то что ствол. Я ещё с заведующим медпунктом переговорю, он предупредит службу досмотра, чтобы особую бдительность проявили. В общем, расслабьтесь и отдыхайте спокойно…

Но спокойно отдохнуть не получилось.

1956 год, город С.

«В нашей стране, стране победившего социализма, семья – это не просто объединение людей. Семья – ячейка нашего общества, в которой закладываются основы нравственности, патриотизма, трудовой дисциплины. Советское государство понимает важность семьи и делает всё возможное, чтобы обеспечить ей необходимые условия для процветания».

Журнал «Советская женщина», 1956 г.

— Объявляю вас мужем и женой! – провозгласила суровая тётка с обесцвеченными пергидролем волосами, в строгом тёмном костюме и проставила штампы в паспортах, неодобрительно поглядывая на выпирающий Клавин живот.

Событие отметили скромно, в коммуналке на три семьи, где у мужа были две комнаты. Приглашать никого не стали.

Козлов выпил водки, закусил ливерной колбасой, после третьей рюмки его, как всегда, развезло, полез целоваться. Клава решительно оттолкнула новоиспечённого супруга, ушла в другую комнату, упала на кровать, зарылась лицом в подушку.

Разве о такой свадьбе она мечтала? Эх, где ты, Паша Пианист? Валит лес на Севере. Отмотали ему срок на полную катушку, хорошо хоть «вышку» не дали. Уж с Пашей они бы свадьбу по-людски справили. Такую гулянку бы закатили, да не в одном ресторане, да не в один день, неделю, если не больше, отмечали бы! После, конечно, в Крым бы смотались…

Сдерживая рыдания, Клава вспомнила последнюю встречу с Пашей. Поздней ночью он пришёл, осунувшийся, глаза красные, злые, велел свет не зажигать. Вскрыл пол на кухне, вытащил три тяжёлых свёртка в вощёной бумаге. Сказал, что его менты обложили, будет уходить, а камушки и цацки надо унести в надёжное место. Клятву с неё взял – не трогать, хранить до его возвращения.

Пашу – она потом узнала – на следующий день на автовокзале повязали, ещё через день милиция с обыском пришла. Клава только-только успела вернуться – сбегала к Лидке на квартиру, хорошо, сестра ей ключи оставила – кота кормить, пока они с мужем в отпуске. Свёртки спрятала на антресолях, в самом дальнем углу. Вспомнила, как Лидка жаловалась, что на антресоли не залезает никогда, боится со стула упасть.

Во время обыска на Пашиной квартире ничего не нашли, но Клаву задержали, с неделю она сидела в камере, вызывали на допросы, очные ставки. Клава всё отрицала, твердила, что ничего не знает. Никто из членов банды против неё показаний не дал, и Клаву отпустили. Дальше по делу она проходила свидетелем.

После суда из шикарной трёхкомнатной Пашиной квартиры в старом доме с высокими потолками Клаву выставили, квартиру конфисковали. Клава устроилась уборщицей в Дом культуры и быстро залетела от Козлова, музыкального руководителя детского ансамбля. Козлов-то до сих пор считает, что случайно залетела.

А ничего не случайно. Клава прекрасно знает, как предохраняться и как, наоборот, не предохраняться. На шестом месяце, когда стало совсем заметно, притащила Козлова в ЗАГС и сама стала Козловой. Так и поменяла отдельную трёшку на две комнаты в коммуналке. Но ничего, она ещё возьмёт своё. Пусть муженёк – тряпка, она сама справится. Она теперь женщина замужняя, ребёнок скоро появится. Советская семья, как пишут в газетах, ячейка социалистического общества. Государство о ячейке заботится. Как именно заботится – Клава не знала, зато знала, что с камушками, которые у сестры на антресолях пылятся, их семья не пропадёт.