Книга Маньяк, страница 53 – Сергей Леонтьев

Так и стал Юрий Скворцов инспектором уголовного розыска. Сначала в райотделе, потом, опять же не без помощи дяди, в городском управлении. Недавно получил четвертую звезду на погоны. И здесь случилась неприятность — Юрочка потерял табельное оружие. Звезду обмывали в недавно открытом ресторане «Океан», попасть туда просто так с улицы было невозможно, но для коллеги из обэхаэсэс швейцар дверь угодливо распахнул. Столик им накрыли в отдельном кабинете, обслуживали по высшему разряду, директор лично несколько раз заглядывал, спрашивал, всем ли товарищи офицеры довольны. Под крабы, омары, черную икру и фаршированного осетра Юрочка перебрал. И черт его дернул не сдать табельный «Макаров»^[56], полученный утром при выезде в составе опергруппы. После кабака коллега затащил плохо соображающего Юрочку на одну квартирку, где работали сестры-близняшки. Что было потом и как он оказался дома, Юрочка не помнил. Утром обнаружил, что наплечная кобура, валяющаяся на полу вместе с кителем с капитанскими погонами, пустая. Поиски и допросы близняшек ничего не дали. Пистолет как в воду канул.

Если бы не дядя и мамины походы с полными сумками в управление милиции, вылетел бы Юрочка из органов за милую душу. А так отделался неполным соответствием. Тоже ничего хорошего, но если устав не нарушать, на службу приходить-уходить вовремя, начальству преданно в глаза смотреть — через год взыскание снимут, и можно с чистой совестью к майорской звезде двигаться.

Однако до истечения заветного годичного срока оставались еще три месяца. Поэтому слова полковника по поводу служебного удостоверения Скворцова больно царапнули. Значит, не забыл начальник историю с пистолетом. И легко может неполное соответствие превратить в полное. Тогда не помогут ни дядины связи, ни мамины сумки. И вылетит капитан Скворцов из рядов советской милиции, как пробка из бутылки шампанского, которым они обмывали звание в тот злополучный вечер. Надо было на шампанском и остановиться, а не полировать сначала коньяком, потом водкой.

«Или признание на стол, или удостоверение», — грозным набатом гремели в ушах Юрочки слова Мурашова. Значит, выбора нет, надо положить на стол признание докторишки. С женой его, студенткой, промашка вышла, упрямая оказалась. Ну так есть другие способы.

Из кабинета Скворцов решил не звонить — мало ли, дошел до телефона-автомата. Набрал знакомый номер, на коммутаторе назвал четыре цифры и услышал хрипловатый, будто простуженный голос. Шурин, брат жены, работал старшим надзирателем в следственном изоляторе. И всегда, по-родственному, готов был помочь. Сам тоже несколько раз помощью Юрочки пользовался. Ну так правильно говорят: «Ты — мне, я — тебе». На том все и держится. Встретиться договорились в пивной недалеко от изолятора. Там для родственника столик придерживали, за ширмой.

Шурин вник в ситуацию с полуслова. Забрал принесенные Скворцовым две бутылки водки и блок заграничных сигарет, деловито осведомился:

— Вопрос будем закрывать окончательно?

— Это как? — не понял Скворцов.

— Ну, напишет сейчас подследственный признание, а на суде потом откажется. И адвокат твое дело в очко сольет.

— Не исключено, — согласился Скворцов, вспомнив поведение Сергеева при задержании и на допросах. — Как ты предлагаешь закрыть окончательно?