Книга Табакерка императрицы, страница 91 – Сергей Леонтьев

Рядом была привязана к стулу фельдшерица Тагайнова с круглыми от ужаса глазами и кляпом во рту. Кроме них и ряженого, вооружённого наганом, в подвале находился худощавый, невысокий, абсолютно лысый тип с монголоидным лицом. Тип был вооружен макаровым. Помощник Михаила Сергеевича, заведя бригаду в подвал, вышел за дверь. Андрей слышал, как он там покашливает.

— Последний раз спрашиваю: где табакерка? – спросил мужчина с наганом, грозно нависая над Андреем и тыча ему в ствол нос.

— Люди страдают не столько от самих обстоятельств, сколько от неправильных представлений о них, – пробормотал Андрей.

— Что? Что ты сказал?

— Это не я сказал, это Эпиктет, древнегреческий философ.

— Ты ещё издеваешься, мерзавец! – взвился ряженый и ударил Андрея рукояткой нагана по лицу. Андрей почувствовал, как потекла кровь, проверил языком зубы.

«Вроде все на месте, – с облегчением подумал он, – хотя зачем покойникам зубы? А эти деятели нас живыми не отпустят».

— Ладно, посмотрим, что ты сейчас запоёшь. – Ряженый сделал знак лысому. Тот упёр ствол пистолета в лоб Тагайновой. – Считаю до пяти – или ты говоришь, где табакерка, или мозги твоей девки вылетят через затылок. Раз.

Тагайнова зажмурила глаза и тонко завыла. По щекам покатились слёзы.

— Послушайте, – Андрей старался говорить как можно убедительней, – вы зря обиделись на Эпиктета. Я хотел сказать, что у вас неверная информация. У меня никогда не было табакерки, и я не знаю, где она.

— Два.

— На что вы рассчитываете? Вызов зарегистрирован в диспетчерской скорой помощи. Если мы через час не отзвонимся, нас начнут искать. Вас быстро найдут.

— Найдут ваши трупы, – криво улыбнулся ряженый, – а я буду далеко. Три.

За дверью послышался шум.

— Монгол, проверь, – распорядился мужчина.

Лысый бесшумно подошёл к двери, приоткрыл и выскользнул наружу.

— Не надейся, – ряженый заметил обращённый на дверь взгляд Андрея, – никто не придёт вас спасать, потому что никто не знает, что вы здесь. И выстрелов никто не услышит. Сейчас Монгол вернётся, вышибет мозги девке, потом я начну тебя калечить. Сначала колени прострелю, потом локти. Хотя, думаю, что до локтей не дойдёт, коленей хватит. Всё мне расскажешь…

Дверь снова приоткрылась.

— Ну что там, Монгол?

Но это был не Монгол. В подвал быстро вошёл псевдо-художник Бриедис. В руке у него был макаров.

— Что за… – начал ряженый, наводя наган на вошедшего. Бриедис вскинул руку, оглушающе грохнул выстрел. Точно посредине лба ряженого появилось тёмное пятно. Закатив глаза, он повалился навзничь. Бриедис быстро осмотрелся, подошёл к Тагайновой, упёр ствол ей в висок, спокойно произнёс:

— Продолжим. Где табакерка? Раз…

Дверь снова открылась, в помещение вошел улыбающийся Воронов.

— Он не знает где, – сообщил капитан, – потому что табакерка у меня.

Из-за спины Воронова в подвал вбегали люди в пятнистой форме с короткими автоматами.

— Парам-там-там! – пропел Воронов, водружая на стол изящную фарфоровую табакерку с портретом императрицы на крышке. – Обещал принести – принёс. Руками не лапать: государственное достояние.

— Красота! – провозгласил Николай, разливая водку по рюмкам.

Марина прикрыла свою ладонью.

— Мы с Оксаной не пьём, – объявила она. – Правда же, не пьём, Оксана?

— Не пьём, – подтвердила девушка и почему-то покраснела. – Нам минералки налейте, пожалуйста.