Книга Табакерка императрицы, страница 64 – Сергей Леонтьев

— А что они хотят, эти монархисты? – спросила Оксана. – И зачем им табакерка?

— Что хотят – понятно, восстановления монархии. А табакерка эта не простая: то ли она сама, то ли в ней спрятан тайный символ российской монархии.

— Ну дела! – покачал головой Андрей. – Значит, наши монархисты с французскими конкурируют?

— Так получается.

— Белова императорский дом командировал, Фараона – наши монархисты. А третий от кого?

— Думаю, его наши же к Фараону приставили, для страховки.

— Тогда табакерка вместе с тайным символом должна у нас появиться.

— Уверен, что она уже здесь.

— Как хорошо, – сказала Оксана, выкладывая на тарелку очередную порцию пирожков, – что мы с Андреем в этой истории больше не участвуем.

— Не знаю, не знаю, – усмехнулся Воронов и подмигнул доктору. – Со способностью твоего мужа влезать в разные истории ничего нельзя знать заранее.

1918 год, Петроград

Тёмной, холодной и ветреной февральской ночью к трёхэтажному особняку с вывеской: «Торговый Дом Реннъ. Фарфоровыя и фаянсовыя мануфактура», фыркая и дымя некачественным бензином, освещая улицу слабым светом единственной работающей фары, подкатил «Руссо-Балт»^[89]. Из машины выпрыгнули энергичные люди с суровыми выражениями лиц и красными нарукавными повязками с лаконичной надписью: «ЧК». Двое совсем молодых в обрезанных солдатских шинелях были вооружены винтовками с примкнутыми штыками. У третьего, одетого в матросский бушлат и бескозырку со стёршимся названием корабля, на портупее болталась деревянная кобура маузера^[90]. Человек постарше, которого уважительно называли «товарищ Сергей», носил короткую кожаную куртку и кожаную кепку. На плече товарища Сергея висела плоская полевая сумка на ремне, в руке он держал в наган, рукоятью которого забарабанил в дубовую дверь.

— Кто? – раздался из-за двери дрожащий женский голос.

— Чрезвычайная комиссия, открывайте!

Лязгнул засов, первым в полутёмную прихожую ввалился матрос, доставая на ходу маузер. За ним последовали остальные. Испуганная женщина неопределённого возраста, со свечкой в руке, закутанная, как кочан капусты, в несколько слоёв разноцветных платков, прижалась к стене. В доме было холодно, изо рта людей поднимался пар. Двустворчатая дверь, украшенная керамической мозаикой, отделяла прихожую от внутренних помещений. Наверх поднималась широкая деревянная лестница с резными перилами. Один из вошедших зажёг принесённую с собой масляную лампу.

— Вы кто, гражданка? – спросил товарищ Сергей у женщины.

— Так экономка я.

— Кто ещё в доме есть?

— Так нет никого, кроме хозяина.

— А где все?

— Разбежались, а семья уехала.

— Куда уехала?

— Так мне не сказали, на юг куда-то.

— А хозяин почему не уехал?

— Так болен он сильно, уже пятый день не встаёт.

— Там что? – чекист показал на закрытую дверь.

— Торговая зала.

— А там? – он показал на лестницу.

— Так жилые комнаты, а наверху хозяйская мастерская.

— Осмотрите зал, – распорядился товарищ Сергей, обращаясь к матросу. Тот пинком распахнул дверь и прошёл внутрь, держа пистолет перед собой. Чекист с лампой поспешил за ним, подняв лампу высоко над головой. Товарищ Сергей обернулся к топтавшемуся у него за спиной сотруднику.

— Стой здесь, никого не впускай и не выпускай.

Засунув наган за поясной ремень, он достал из кармана английский электрический полицейский фонарь – предмет зависти всего Управления, и взглянул на экономку.