Книга Дело чёрного старика, страница 38 – Андрей Толоков

Люба машинально скрестила руки на груди, вцепившись в платье. Давая понять секретарю, что добровольно она не разденется.

— Раздевайся! – продолжал настаивать Дмитрук. – Или ты хочешь, чтобы я тебя раздел?

— Нет! Не надо! – шептала она, вжимаясь в кресло.

Владимир взял её за руки и поднял. Он прижал Любу к себе и стал обнюхивать её волосы, шею, лицо. Девушка дрожала. Руки Дмитрука скользнули по спине к застёжке платья. Он ловким движением расстегнул молнию. Плечи, спина, грудь девушки оголились. Люба плакала, не издавая ни звука. А глаза Дмитрука заблестели. Он даже и не думал останавливаться.

— Ну, – шептал он, гладя хрупкие плечи, – девочка моя. Ну расслабься. Я не сделаю тебе плохо. Я буду любить тебя нежно.

И тут Люба почувствовала, что Дмитрук расслабился. Хватка его ослабла, он перестал злиться. Она посмотрела на окно. Оно было открыто. От улицы пространство помещения отделяет только плотная занавеска. Пожарская не смогла сориентироваться куда выходит это окно, на улицу или во двор обкома. Первую мысль, что надо выпрыгнуть вниз, она отмела сразу. Наверняка высоко. А вот крикнуть в окно – это идея. Вдруг кто-нибудь услышит и среагирует. «Была – не была», – решилась девушка. Люба собрала все силы и оттолкнула Дмитрука. Он отлетел к столу и чуть не упал. На какое-то время секретарь опешил. Этого времени Любе хватило, чтобы подбежать к окну, одёрнуть занавеску и вскочить на широкий, как обеденный стол, подоконник. Внизу был переулок. Прохожих не было, но из-за угла в любой момент мог кто-нибудь появиться.

— Помогите! – крикнула Пожарская.

Владимир Григорьевич побледнел. Люба так хорошо сыграла, что он поверил в то, что внизу есть прохожие и сейчас её увидят. Это скандал. Он попал впросак. Расслабился и пропустил удар. Надо сглаживать.

— Любочка, – голос Дмитрука изменился. Он стал мягким и просящим. – Не надо. Прошу тебя. Вот, смотри.

Владимир быстро достал ключ из кармана и открыл дверь кабинета.

— Ты можешь идти. Я не хотел тебя напугать.

Козыри были в руках Пожарской. Дрожь от страха куда-то ушла. Она стала трезво оценивать своё положение. Что-то нужно было из этого выжать.

— Отойдите от двери, – сказала Люба нарочито громко. Дмитрук отошёл на несколько шагов. – Дальше! Сядьте на своё кресло.

Секретарь повиновался. Он не думал о том, как задержать наглую девчонку. Он думал о прохожих, которые могли уже собраться под окнами и наблюдать за происходящим. От этого Дмитрук беспрекословно подчинялся Любе. А та, не покидая подоконника, вдруг спросила:

— Кто вас надоумил на это? Кто обнадёжил вас?

— Люба, простите! Это на меня что-то нашло…

— Я спрашиваю, – Пожарская начала повышать голос, – кто вас ввёл в заблуждение? Или…

Она не успела договорить, как Дмитрук прохрипел:

— Седов.

— Седов, – повторила Люба. – Как быстро этот мерзавец нашёл с вами общий язык. Поклянитесь, что всё это, – она указала пальцем на кресло, в котором её зажимал секретарь, – останется между нами и никогда не повторится.

— Клянусь, – Дмитрук вымолвил это, даже не задумываясь. Он хотел, чтобы всё быстрее закончилось. Он думал только о людях, которые могли быть внизу.

Пожарская повернулась и обратилась к воображаемым прохожим:

— Граждане, всё нормально, расходитесь.

Как она покинула здание обкома, Люба не помнила. Она бежала очень долго. Потом села в трамвай и поехала к тётушке. Больше поделиться ей было не с кем. Маргарита выслушала племянницу, чертыхнулась и, закурив свою любимую «Герцеговину флор», задумалась. Она то ходила по комнате, то садилась на диван, то снова вскакивала. Что-то бормотала себе под нос. Потом застыв в центре комнаты, строго посмотрела на Пожарскую.