Книга Дело чёрного старика, страница 104 – Андрей Толоков

Наступила гробовая тишина. Если бы можно было, то все члены группы начали бы аплодировать. У каждого в душе было такое желание.

— Господи! – Зиновьева опустилась на стул. – Как же давно я хотела вам это высказать, – после этих слов она резким движением погасила папиросу и скомандовала. – Всё! Все взяли ноги в руки и за работу.

Через какое-то время к Зиновьевой подошла эксперт Татьяна Спиридонова и, подсев рядом, сказала:

— Елена Яновна, это старик.

— Уверена?

— Почерк его. Тютелька в тютельку. Я даже могу замок не изымать, а написать заключение прямо здесь.

— Таня, ты понимаешь, что этого не может быть. Опера пасли дом двое суток. Ни старика, ни кого-то постороннего не было. Понимаешь?

— Елена Яновна, – Татьяна поднялась и очень уверенно сказала, – я на сто процентов уверена, что это тот же самый вор и те же самые инструменты. Если в подъезд никто не заходил, значит, старик живёт в этом подъезде. Ищите.

1977 год. 5 мая. 21:40

— И что? – спросил Куприянов заинтригованный рассказом друга. – В какой-то квартире или на чердаке сидел, да?

— Нет, Василий Иванович, нет.

— Тогда как?

— До сих пор это загадка. Мы прошерстили весь подъезд. Каждую квартиру. На чердаке даже вентиляционные каналы разбирали. Глухо.

— Ты знаешь, Витя, я, как и Зиновьева, в невидимок и фокусы не верю. Неужели никто из жильцов не вызвал у вас подозрения? Хотя бы на долю процента. Вот на столечко, на край ноготка?

Рыбак отпил вина из своего стакана, наколол вилкой немного салата и медленно пережёвывая, продолжил:

— Василий, у тебя есть какое-то звериное чутьё. Я сейчас расскажу о тех квартирах, в которых работал сам. А ты выслушай и прикинь, может я чего пропустил.

— Валяй.

— Я с Пашкой Бобровым, это наш новый опер, работал на этом же этаже и этажом выше. Получается, пять квартир. Идём по порядку. Одиннадцатая квартира: молодая семья, двое детей. Квартиру оставили родители. Вселились в январе. В выходные были в гостях на даче у друзей. Вернулись в воскресенье вечером.

— Проверял?

— Проверил. Так и есть. Они отпали.

Куприянов достал свой заветный блокнот и всё подробно помечал.

— Десятая квартира: баба алкашка. Живёт уже месяц. Полкухни в пустых бутылках. Духан – жуть! Можно с порога закусывать. Хотя косит под интеллигентную даму. Прямо выпускница Смольного института. Эту квартиру с Пашкой вверх дном перевернули – пусто.

— Проверили, что месяц живёт?

— Проверили. Соседи подтвердили. Говорят тихая алкоголичка, никому не мешает. С утра убежит, а вечером возвращается чуть тёплая. Бутылка портвешка всегда в авоське и дешёвая закусь.

— Кто-нибудь к ней приходил?

— Приходили. Такие же «интеллигентные» дамы. Иногда с кавалерами.

— Тоже интеллигентными?

— А как же. Высшее общество. Разве что по-французски не говорили, а так полное соответствие.

— Дальше.

— Этажом выше. Тринадцатая – профессор Вешняков. Проректор нашего медицинского.

— Сразу отпадает.

— Это да. Тем более в выходные у них гостил сын с семьёй. Тут без вариантов. Четырнадцатая квартира: пустует. Владелец: Белогривенный Борис Михайлович. Проживает в Москве. В данный момент в командировке в Вене. Работает в торгпредстве. Проверили. Всё сходится.

— В квартиру заходили?

— Заходили. Вызвали сестру хозяина, она присматривает за квартирой. Всё чисто. В жилище пусто. Никаких следов. А вот пятнадцатая у меня вызвала подозрения.