Онлайн книга «Дело чёрного старика»
|
— Откуда знаешь? — Сюневич выложил. — Вот и хорошо. Я лично разработаю эту операцию. Передай всем: через час у меня. 1977 год. 5 мая. 21:34 — Он что, не мог за год ознакомиться с оперативными материалами? – спросил Куприянов. — Представляешь, Василий, – Виктор налил себе и другу ещё немного вина. – Он вообще весь этот год вёл себя очень странно. Дела, которые не сулили никакой перспективы, быстро закрывались. Зиновьеву он не переносил. Он просто бегал от неё. Мы занимались только тем, что лежало на поверхности. Как только намечалась «засада», тут же дело спихивалось куда-то в район или зависало намертво. — И всё сходило ему с рук? — Это вообще необъяснимо. Хотя! Вспомни свою ситуацию в Геленджике. — Да. Богатько, однако, мастер переворотов с ног на голову. И что же было с этой квартирой? Если мне не изменяет память, Туишева? — Правильно. Квартира директора мясокомбината. Я был уверен, что это опять холостой выстрел. Хотя ни Туишева, ни его семьи в городе тогда не было. Они ещё перед выходными уехали. — И ты оказался прав? — И да, и нет. — Как это понимать. — Слушай дальше. 1977 год. 17 апреля. 20:40 Елена Яновна в этот выходной дежурила. Двадцать минут назад она вместе с группой выехала на улицу Будённого, двадцать четыре. Кража в квартире номер двенадцать. Хозяин квартиры, Туишев Наиль Мусаевич, директор мясокомбината, вернулся с семьёй из короткого отпуска и вызвал милицию. Из квартиры пропали деньги и драгоценности. Надо ли говорить, сколько денег и золота хранилось в квартире директора такого предприятия? И исчезло всё это вместе с железным ящиком, в котором сбережения и хранились. Размер ящика был примерно с небольшую коробку. Но самое печальное было в том, что дом номер двадцать четыре, двое суток находился под наблюдением оперативников отдела майора Богатько. Тем не менее, у них под носом квартиру обворовали. Ни входящих, ни выходящих посторонних, ни каких-либо стариков, оперативники не видели. Приезжали по аварийному вызову сантехники, но их оперативники негласно проверили. Подозрений работники ЖЭКа не вызвали. В невидимку Зиновьева не верила. Она смотрела в упор на раскрасневшегося Богатько и шипела ему в ухо: — Как? Скажите как? Богатько, пожимая плечами, тихо ответил: — Я не знаю как. Но я… — Я спрашиваю, – перебила майора Зиновьева, – как такие как вы, умудряются попасть в ряды милиции, да ещё дорваться до такой ответственной должности? Как, чёрт возьми?! — Не смейте! – взвизгнул Богатько. – Не ваше дело! Вы лучше скажите… — Молчать! – громко крикнула Зиновьева. Все присутствующие в квартире затихли. Богатько опешил от такого напора. Елена достала папиросу и, прикурив, спокойно продолжила. – Никто в этом управлении, слышите, никто не имеет большего права, чем я, следователь Зиновьева Елена Яновна, спросить с вас, крайне безответственного и непрофессионального офицера. Я воевала за эту страну, я поднимала её из руин, я боролась с бандитизмом, чтобы советские простые люди могли жить спокойно, могли спать спокойно, могли спокойно ходить на работу и делать свою страну лучше. А от таких как вы, майор Богатько, ничего хорошего ждать не приходится. Вы заняли место настоящего, с большой буквы, сыщика, Ильи Панкратова, и развалили всю работу. Я сегодня же доложу на самый верх о вашем несоответствии данной должности. Я буду требовать вашего отстранения от работы. Я бы не вашем месте, будучи мужчиной и офицером, застрелилась. |