Книга Ведьмино наследство, страница 73 – Наталья Корнилова

Светка со всей своей честной компанией стояла около табуреток и ждала, когда поставят гроб, чтобы начать говорить траурную речь, приготовленную вчера поздней ночью при живейшем участии всезнающего Зиновия. Она все оглядывалась и смотрела на выезд со двора, где с минуты на минуту должны были появиться священник со служками для отпевания. Но их почему-то не было, хотя Любовь Михайловна клятвенно заверила, что обо всем договорилась еще вчера, заплатила бешеные деньги в церковную кассу.

И даже подучила соответствующую квитанцию. Светка сама не знала, зачем потребовала это дурацкое отпевание, ей почему-то казалось, что Софья не была бы против небольшого отступления от всех ее жизненных принципов и черные силы не будут в обиде за незначительное вмешательство в процесс похорон со стороны сил божественных. В конце концов все должно быть по-людски, а ей казалось, что так будет правильно. У нее немного кружилась голова от выпитого вчера на концерте шампанского, ей очень хотелось спать, но она мужественно таращила глаза, вспоминая слова заготовленной речи. Единственная родственница покойной просто не могла опозориться. К тому же ей еще никогда не доводилось выступать на похоронах в качестве спикера. Часов с шести утра в ее квартире начал звонить телефон. Какие-то совершенно незнакомые люди выражали свои соболезнования по поводу кончины Софьи и приносили извинения, что не могут присутствовать на погребении в силу независящих от них обстоятельств или слишком далекого расстояния - звонили даже из Америки. Кто были эти люди и кем они доводились бабке - она не знала и не задавала лишних вопросов, догадываясь, что все они одного с Софьей поля ягоды. Это были мужчины и женщины, молодые и старые, такие же, как и те, что стояли сейчас в толпе с красными от слез глазами и молча смотрели на плывущий гроб.

Светка почему-то не сомневалась, что все пришедшие проститься имеют какое-то отношение к тому, чем занималась Софья при жизни, то бишь к магии и колдовству. Как они узнали о смерти ее бабки оставалось загадкой. Гыча с Клещом, приодевшиеся в купленные вчера специально костюмы, стояли рядом со Светкой, испуганно озираясь по сторонам словно боялись, что сейчас к ним подойдет кто-то из охраны высокопоставленных людей и арестует за незаконное присутствие на столь благочестивом мероприятии. Один лишь Зиновий был совершенно спокоен в своем изъеденном молью пиджаке, с медалями на впалой груди. Он не выказывал никаких признаков волнения, стоял по стойке "смирно", как часовой на посту у Мавзолея, и смотрел перед собой в одну точку. Когда гроб начали устанавливать на табуретки и оркестр заиграл скорбный марш, все стали подходить ближе, выстраиваясь кольцом вокруг, а Зиновий по-солдатски приложил руку к виску, отдавая последнюю честь. У Светки на глазах выступили слезы, к горлу подкатил комок, она приложила ко рту платочек, едва сдерживая рыдания, и Гыча с Клещом подхватили ее под руки, боясь, как бы та не упала в обморок. Одним словом, все пока происходило, как и подобает случаю: торжественно и скорбно.

Служащие поставили гроб на табуретки и отошли, бросив на Светку многозначительный взгляд. Она растерянно оглянулась, выискивая глазами Любовь Михайловну, но та была занята со столами, что, казалось, занимало ее гораздо больше, нежели сами похороны. Вся толпа выжидательно смотрела на Светку, никто почему-то не решался говорить первым или подойти и снять крышку с гроба, чтобы попрощаться с покойницей. А Светка понятия не имела, что нужно делать, и тоже молчала. Заметив это, Гыча наклонился и прошептал ей на ухо: