Книга Первый выстрел, страница 56 – Анна Васильевна Дубчак

— Да ты и так призналась, что мы помогаем следствию, чем сразу же нарушила нашу с тобой договоренность и свела на нет принцип моего разговора!

— Я сейчас не о том. Если бы мы выдали себя, что, к примеру, подозреваем его, то кто бы нас спас, если бы он набросился на нас с ножом? Женя! Тем более что этот Данила — настоящий профессиональный мясник! Как же хорошо я сейчас понимаю твоего мужа!

— Да в том-то и дело, что беседовать со свидетелем надо так, чтобы он воспринимал тебя как человека, не имеющего никакого отношения к полиции или следствию. Ладно, не будем сейчас об этом. Иди уже в ванную.

— Можешь записать меня в свои враги, но я на стороне Бориса.

— Уже записала, — сказала резко Женя и вышла из комнаты.

Двигаясь по коридору, она слышала звуки шагов Веры: как она вошла в ванную комнату, как заперлась на защелку.

Заглянув в детскую, она убедилась, что там темно и все спят: и Миша, и няня.

Вернувшись на террасу, она подсела к Борису и прижалась к нему. Он, веселый и розовый, в отличном расположении духа, обнял ее за плечи и спросил заговорщицким тоном на ухо, обдавая ее горячим дыханием, к которому примешивался запах виски:

— Что, достала тебя твоя матушка?

— Боря, она спалилась сразу… Сказала одному нашему свидетелю, что мы, типа, помогаем следствию… А если бы это был убийца?

Ребров с Журавлевым и Петром, которые до этого момента о чем-то громко спорили, кажется, сверкнуло слово «чупакабра», примолкли. Петра за столом уже не было, он отправился спать.

— Женя, мы тут пришли к выводу, — начал Ребров, — что в список своих партеров Чумантьева занесла лишь тех мужчин, с которыми рассталась более-менее вежливо, если так можно выразиться. То есть это те мужчины, к которым она могла бы вернуться в случае нужды или больших проблем, понимаешь? Иначе зачем ей их номера телефонов? Они были ей нужны как спасательная подушка…

— Поэтому мы согласны с тобой в том плане, — поддержал его Павел, — что не стоит и дальше встречаться с остальными.

Женя почувствовала, как загорелись ее уши. Буквально сегодня они чуть не поссорились с Ребровым, когда она, самостоятельно придя к такому же выводу, сказала ему прямо: мол, Валера, ты же не хочешь сказать, что я должна буду встречаться со всеми ее любовниками? На что тот ответил ей довольно резко: ты можешь вообще ни с кем не встречаться.

Видимо, Ребров потом и сам почувствовал, что перегнул палку, и, хорошенько все взвесив и посоветовавшись с Павлом, решил таким вот замысловатым образом сгладить свою вину.

— Да я и без того уже понимаю, что ее убил точно не любовник. Все мужчины, с которыми она была в отношениях, если и не любили ее, то уж во всяком случае относились к ней с нежностью. Я же все вам рассказывала — мужчины были очарованы ею. Но был кто-то еще, с которым у нее никаких отношений не было, но кому она все-таки причинила сильную боль.

— Женщина? — склонив голову набок, отчего его румяная щека коснулась высокого ворота вязаного свитера, предположил Борис.

— Да запросто! — ответила ему Женя. — Вот только хорошо бы понять, что же такого Чумантьева могла ей сделать, чтобы вызвать такую злость и желание убить?

— Так мужика увела, — пожал плечами Ребров. — Женька, ты же и сама знаешь, как много у нас уже было смертельных случаев из-за ревности, когда убийцей оказывалась женщина.