Книга Умереть не до конца, страница 26 – Питер Джеймс

Включив диктофон, Брэнсон назвал дату и время. Он пояснил Бишопу, что это стандартная процедура, на что тот ответил утвердительным кивком.

Бишоп выглядел совершенно несчастным. На нем был дорогой бежевый пиджак с серебряными пуговицами, небрежно накинутый поверх голубой рубашки поло с открытым воротом от «Армани», из верхнего кармана торчали темные очки. Он сидел, ссутулившись, словно бы пребывая под гнетом неожиданно обрушившегося на него несчастья. В этой обстановке клетчатые брюки и двухцветные туфли, предназначенные для игры в гольф, выглядели неуместно.

Брэнсон чувствовал к нему жалость. И как сержант ни старался, он не мог избавиться от образа Клайва Оуэна из фильма «Крупье», который так и стоял у него перед глазами. При других обстоятельствах он бы непременно спросил у Бишопа, не родственник ли он известному артисту. И хотя это не имело ни малейшего отношения к расследованию, Гленн невольно задавался вопросом, почему членам гольф-клубов, где всегда, казалось бы, действуют смехотворно формальные и устаревшие дресс-коды, наподобие обязательного ношения галстуков в клубных помещениях, позволяют выходить на поле одетыми, как актеры в пантомиме.

— Позвольте спросить, когда вы последний раз видели свою жену, мистер Бишоп?

Тот явно задумался, прежде чем ответить.

— В воскресенье вечером, около восьми часов.

Его голос звучал учтиво, но был совершенно лишен эмоций и каких-либо маркеров, указывающих на его положение в обществе. Возможно, он намеренно избегал этого. Так или иначе, по выговору Бишопа невозможно было определить, происходил ли этот человек из обеспеченной семьи или же сколотил состояние сам. Его темно-красный «бентли», до сих пор стоявший на парковке гольф-клуба, был тем типом машины, который у Брэнсона ассоциировался не с утонченным вкусом, а с автомобилями состоятельных футболистов.

Дверь открылась, и в нее с круглым подносом, на котором стояли три кружки кофе и чашка воды, вошла Эленор Ходжсон, нервная чопорная дама лет пятидесяти с небольшим. Она была секретаршей Роя Грейса, правда теперь это называлось помощница по вопросам административной поддержки. Бишоп выпил воду, прежде чем Эленор успела выйти из комнаты.

— Вы не видели свою жену с воскресенья? – удивился Брэнсон.

— Да. Я, видите ли, всю неделю живу в Лондоне, в собственной квартире. Я уезжаю в столицу в воскресенье вечером и обычно возвращаюсь в пятницу после работы, – ответил Бишоп. Он уставился на свой кофе, осторожно помешивая его пластиковой ложечкой, которую также принесла Эленор Ходжсон.

— То есть вы с женой видели друг друга только на выходных?

— Да, если не встречались по будням в Лондоне. Кэти иногда приезжала поужинать или пройтись по магазинам. Или еще зачем-нибудь.

— А какие еще могли быть причины?

— Театр. Подруги. Подопечные. Она любила приезжать, но…

В комнате воцарилось долгое молчание.

Брэнсон ждал, когда Бишоп продолжит, время от времени бросая взгляды на Николла, однако его молодой коллега никак на это не реагировал.

Ладно, придется подтолкнуть Бишопа.

— Но что? – уточнил Гленн.

— У нее была своя жизнь. Бридж, гольф, благотворительность.

— Ваша супруга состояла в каком-то благотворительном фонде?

— Да, и не в одном. Главным образом Кэти работала в детском благотворительном фонде. И еще в парочке таких организаций. В местном благотворительном фонде, помогающем жертвам домашнего насилия. Кэти отличалась щедростью. Она была хорошим человеком. – Брайан Бишоп закрыл лицо руками. – О господи! Так что все-таки произошло? Пожалуйста, скажите мне.