Книга Кто написал твою смерть [litres], страница 23 – Алекс Павези

— А они все еще рабочие? – спросила она, елозя букетом по груди.

— Не знаю. Я планировал поехать в какое-нибудь тихое место и расстрелять их в небо, просто чтобы избавиться. Только их в коробке штук тридцать. Такая долгая стрельба может привлечь внимание. Но я не думаю, что кто-нибудь будет против, если я постреляю в лесу двумя-тремя за раз.

— Зависит от того, во что попадешь, – сказала Фиби. Она положила пистолет обратно в бардачок и осторожно его прикрыла. – Ты никогда не видел «Бэмби»?

— Нет, Фиби. Это детский фильм.

— А ты никогда не был ребенком? Ты какой-то Питер Пэн наоборот.

— Его я тоже не видел.

Это произошло незадолго до того, как они подъехали к деревеньке Норт Хэтч, меньше чем в миле от дома Анатоля, где крутые подъездные дорожки поднимались к домам, скрытым за деревьями и изгородями. Только обветшалая церковь производила какое-то впечатление. Ее было видно за несколько миль; скелеты прошлогодних листьев цвета сепии облепили ее остроконечную крышу. Анатоль припарковался через дорогу, у второй точки притяжения в деревне – маленького магазинчика, который уже скоро закрывался. В его окнах виднелись темные банки с джемом из терна. Фиби заглянула за них и увидела журналы и молоко, а также цветастую стойку с сигаретами и подставку с местными открытками.

Анатоль выключил двигатель, и Фиби вопросительно на него посмотрела.

— Ты же помнишь, где это? – спросил он.

Барабанящий дождь наполнил повисшую тишину. Фиби молча показала на полуразрушенный церковный погост. Участок поднимался вверх по холму, так что большую часть кладбища было видно с дороги. Тут не было экстравагантных могил или статуй, только скромные надгробные камни; каждый венчал историю, подошедшую к концу, заколоченную в сосновую древесину и зарытую в землю. Если взглянуть в правильном свете, то кладбище похоже на библиотеку.

— Просто иди через ворота, – сказал Анатоль.

— Ты серьезно останешься в машине?

— Там дождь, Фиби. Я не хочу мокнуть.

— Анатоль. Я хочу возложить цветы на могилу твоего отца. – Маленькая дырочка в рукаве у Фиби разрослась до такого размера, что она могла засунуть туда палец. – Я знаю, что у тебя с ним были сложные отношения, знаю, что ты тяжело переживал его болезнь, но он твой отец. А ты погоревал всего раз. Ты даже издалека не хочешь посмотреть?

— Мой организм всегда очень плохо реагирует на холод и сырость, ты это знаешь. Я в этом смысле как ребенок.

— Ты хочешь, чтобы я пошла к нему одна?

— Это была твоя идея, разве нет?

— Ладно. Может, ты хочешь, чтобы я что-нибудь ему сказала?

Анатоль покачал головой.

— Я уже сказал тебе, его тут нет. Ты будешь разговаривать сама с собой. Я уже достаточно насмотрелся на такое с Гусом, когда у него начала ехать крыша. Это было неприятно. Иногда мне кажется, что мертвым он стал лучше.

— Если его тут нет, тогда я не понимаю, почему ты не можешь пойти со мной. Я думала, припаркованная машина похожа на чистилище.

— Так и есть. Я открою окно.

Когда через несколько минут Фиби вернулась к машине Анатоля и открыла пассажирскую дверь, она обнаружила, что ее место заняли ириски. Она взяла пачку и кинула ее Анатолю на колени.

— Я все, – сказала она, плюхаясь в кресло.

Анатоль сидел с открытой дверью, вывалив длинные ноги на тротуар. Его лодыжки начинали мокнуть.