Книга Запертый сад, страница 8 – Сара Харди

— Что?

— Мы могли бы завтра пойти прогуляться вместе.

— Нет… И потом, завтра же к нам придет этот новый викарий?

— Да, правда, но тебе не обязательно с ним встречаться… – Ей совсем не хотелось, чтобы кто-то подумал, что этот едкий, циничный человек и есть настоящий Стивен. – Я придумаю какой-нибудь предлог. Скажу, что ты простудился и боишься его заразить.

У нового викария было больное сердце – прежний викарий приложил немалые усилия, чтобы сообщить об этом всем и каждому.

— Спасибо. – Он по-настоящему улыбнулся ей, а не скривил губы, как теперь обычно бывало. Потом, прежде чем упасть в кресло, он положил ей руку на плечо, как будто бы даже с теплотой.

Она осторожно присела на скамеечку у его ног, так близко, что могла бы до него дотронуться. «Раньше, – думала она, – ты позволял мне поднести твою руку к лицу, почувствовать щекой твое тепло и по очереди обхватывать губами твои пальцы. Я наслаждалась этой смесью силы и нежности, и тебе это нравилось».

— Ты простудишься в мокрых туфлях, – сказал он.

Она не шелохнулась. Чулки тоже совсем промокли, их надо бы снять.

В последний раз она раздевалась при нем – она точно помнила дату – 18 ноября 1943 года. Она получила телеграмму без адреса отправителя, в которой было сказано, что Стивен будет в отеле в Гастингсе. Им предоставили сорок восемь часов вместе, прежде чем ему придется вернуться – во Францию, вероятно, для какой-то подпольной работы, хотя она придерживалась правил и никогда не спрашивала.

Каким-то образом – он никогда ничего не объяснял – он привез ей золотистую ажурную шаль. Они пошли прогуляться вдоль моря, и вдруг ни с того ни с сего загремел гром и полил ливень, промочил их насквозь. Они побежали обратно в отель, она залезла в горячую ванну. А когда вышла, он вручил ей шаль, обернул ее вокруг распаренного розового тела, и она танцевала для него, изгибаясь и кружась в обшарпанной выцветшей комнате, обнаженная, прикрытая лишь золотистым кружевом, пока он не поймал ее в нетерпеливые объятия, снова и снова повторяя слова любви.

Она чувствовала, что он на нее смотрит. Обычно вечерами Стивен или удалялся в свою комнатку под крышей, или просто сидел с закрытыми глазами – Бог знает, что за призраков он там видел. Она всматривалась в его лицо и замечала только изможденность.

Она медленно спустила чулки. Протянула ноги к огню, покрутила ступнями. Когда-то он говорил, что, глядя на ее щиколотки, представляет, как они охватывают его шею. Он все еще смотрел на нее. Она соскользнула со скамеечки. Откинувшись назад, она протянула к нему голые ноги и улыбнулась – такой улыбкой она улыбалась ему, когда они оказывались среди людей, где-нибудь в гостях или на званом обеде.

Юбка задралась, обнажив ноги еще больше, и она положила ступни ему на колени.

— Бедняжка, – вздохнул он, – как ты обморозила ноги.

Встал и вышел из комнаты.

Она почувствовала себя дурой – сидит на полу с голыми ногами. Но он все-таки дотронулся до нее сегодня, прикоснулся рукой к плечу. В первый раз. И ведь еще прошло не так много времени – меньше полугода. Он вернулся только в октябре 1945-го.

Почему в октябре?

И снова ее стали одолевать вопросы. Война в Европе официально закончилась в мае, так где же его черти носили после этого? Элис не получала никаких известий. Она узнала, что он жив, только когда пришла телеграмма, что он выезжает домой ближайшим поездом. Воображение нестерпимо терзало ее, и чтобы ослабить его хватку, она встала. Можно забыться, листая старый ботанический журнал отца. Пыльцевая продуктивность наперстянки, микробиология кислой почвы, влияние температуры на всхожесть семян хлопка. Премудрости и хитросплетения природы помогут ей отвлечься от повседневной жизни, в которой за мир платят такую страшную цену и где мужчины и женщины могут быть так жестоки, даже под собственной крышей.