Книга Сердце подонка, страница 38 – Катерина Пелевина

— Жень…

— Отвали, — дробит максимально сухо и грубо.

— Женя… Стой… Да стой ты, блин! — хватаю за запястье и моментально импульсы до самого сердца. Вот как это работает, а? Одно маленькое невинное касание, а она им меня насквозь прошибает. — Извини меня за вчерашнее… Я бухой был… Я жалею, что так сделал… Жень…

— Ник. Что ты видишь? — спрашивает она, пока я стою напротив и недоумеваю. Чё, блядь, за вопрос такой? Как-то максимально неожиданно для психотерапии.

— В смысле?

— Глядя на меня, что ты видишь?

— Любимую девушку, что же ещё…

— Зря. Мне твоя любовь нахер не нужна, — выпаливает мне прямо в лицо, заставив сердце в груди сжаться. Долго мы будем вот так себя вести? Ощущение, что у нас не отношения, а теннисный турнир. Я заебался отражать подачи… И мне оно нахуй не надо. Токсичность зашкаливает. А это не про нас с ней. Мы не такие.

Я хочу её прежнюю. Ту самую. Маленькую, добрую, нежную. Я хочу то, что потерял. И пытаюсь достать, но…

— Зачем ты так говоришь? Это же не правда.

— Ты мне будешь рассказывать, что правда, а что нет? Я так чувствую. Ты мне не нужен. И любовь твоя не нужна. Или что хочешь? Потрахаться? — давит своими словами сильнее. — Давай тогда по-быстрому в туалете, как ты любишь.

— Женя, блядь… — хмурюсь от этих слов, а внутри-то жжётся, блин. И она не перестаёт закапывать меня всё глубже. Ощущение, что всю ночь обдумывала, как бы меня припорошить под жёстким слоем ненависти и недоверия. Теперь у меня ощущение, что что бы я ни делал, уже поздно. Но я не хочу так думать. Я хочу пытаться, блядь, поэтому сейчас терплю всё, что она мне даёт. Хотя никогда бы не терпел в случае с другим человеком. Но она особенная.

— Что Женя? Женя, хомячок, любимая. Мне на тебя смотреть тошно, Ник. Ты пал уже ниже плинтуса. Подбери свои сопли, прошу тебя и больше ко мне не подходи, — выплёвывает с таким пренебрежением, что я даже руку её отпускаю. Потому что, наверное, не ожидал, что она так унижать меня начнёт. Что это вообще, блядь, такое, я не пойму? Ну не похоже это на неё. Как подменили.

— Чего ты добиваешься? Ты понимаешь, что с людьми так нельзя…

— Да? Правда, что ли? — выдаёт с сарказмом и кривит лицо. — Хм… Странно. Я думала, можно всяко. Как захочешь… Меня один мудак научил.

— Я понял, язвить ты научилась у подружки, молодец. Дальше что? Мы и так дров наломали.

— Хах, — нервно смеётся, прикрываю лицо ладонью. — Ну да… И не говори.

— Жень, я правда жалею… Я никогда ещё ни о чём так не жалел… Ты для меня всё… Неужели ты не видишь? Ты меня сейчас на куски просто рвёшь, родная, — говорю от всего сердца. Не жалуюсь. Просто предъявляю по факту. Осаждать бы не стал, потому что она сейчас гордая. Ей просто больно, вот она и отрывается.

Но то, что вылетает дальше просто меня обездвиживает. Да ещё и с таким пренебрежением и усмешкой.

— Ник… Слушай, а ты хотя бы с ней презерватив использовал после меня, скажи?

— Чё? — спрашиваю и хмурюсь, лишь отдаленно понимая суть вопроса. А у неё вид такой издевающийся. Словно она из кожи вон лезет, чтобы сковырнуть эту рану.

— Не притворяйся, всё ты расслышал.

— Я с ней не спал, Женя.

— Ну да… Конечно, — усмехается она и толкает меня в плечо, но я дёргаю её за руку, и она смотрит на меня с такой дикой злостью. Только я её отпускать уже не могу. Потому что поперек горла эти ссоры. Я наоборот хочу всё сделать. Чтобы мы с ней наконец попытались понять друг друга. Потому что такие её фразы заставляют меня думать, что она никогда моей любви и не видела даже… Может, так и есть?