Книга Дочь тренера. Бой без правил, страница 92 – Екатерина Аверина

— Я постараюсь больше так не лажать, — отвечаю ему, прекрасно улавливая посыл.

— Папа! Мы же опоздаем! — злится и нервничает Лекси.

— В машину, я сказал. — Терехов кивает на свое авто. — И разговаривать, пока не придете к адекватному решению. А потом мы либо все вместе поедем… Либо… Идите, в общем. Я покурю.

— Так вы ж не курите, — вырывается у меня.

— Я образно, Загорский. Иди уже!

— Ты теперь на его стороне? — Лекси трогательно поджимает губы, продолжая тихо всхлипывать.

В ней еще бушует протест, но это ничего. Мы постараемся разгрести все, что натворили. Оба, между прочим.

— Сейчас я на стороне ребенка, Алексия, — отвечает ей Юрий Германович. — Или ты хочешь, чтобы только лет в семнадцать он случайно узнал о том, кто его отец? Уверена, что готова нести этот крест до конца жизни? Прости, детка. Но в этой ситуации у тебя нет права принимать решение единолично. Пообижались, перепсиховали, и хватит. — Отец целует ее в лоб. — Поговори с ним, — шепчет ей в волосы и отходит в сторону.

Лекси

Последние дня три меня эмоционально штормит. В интернете написано, что так бывает, организм перестраивается на вынашивание ребенка на гормональном уровне. Но мне от этого не легче. Я сама себя бешу. И Хаски бесит! И обнять его страшно хочется. Уткнуться носом в шею, сказать, какой он козел, и поплакать. Зачем? Это тоже вопрос, видимо, к моим гормонам.

Садимся с ним в машину. Оба на заднее. Пока страшного «зверя» — токсикоза — у меня нет, но я гораздо острее ощущаю все запахи, витающие в воздухе. Здесь воздух резко закончился, есть только запах ментолового шампуня, цитрусового геля для душа и спортивного дезодоранта. Так пахнет Хаски после тренировок.

Он похудел. Это очень заметно. И ледяные голубые глаза совсем потухли. Задевает… очень.

Обнять его хочется еще больше, потому что Матвей всегда нуждается в тепле. И вместе с тем совсем не хочется, потому что обидел. Даже не словами. Недоверием. У меня было достаточно времени, чтобы успокоиться и разобрать свои чувства на составляющие.

Я поняла, где именно меня сильнее всего задело.

— Ни разу за все время, что мы вместе, я тебе не лгала. Ни разу! — кричу на него. — Ты просил не лгать. Я запомнила. И даже в мелочах была с тобой честной. Как ты мог, Мэт? Как ты мог подумать обо мне так? Что я лягу под другого, пока тебя нет рядом.

— Я ошибся. Прости меня, Лекси.

Скрипит зубами, морщится, будто ему больно.

Достает телефон из кармана куртки. Весь экран покрыт трещинами.

— Я тогда разбил, когда мне фотографии прислали. А поменять… просто не хочу без тебя даже это делать, — грустно улыбнувшись, долго возится, что-то открывая. — Держи. Там видно.

Через паутину трещин действительно видны снимки. На них я с Макаром. Листаю, царапая подушечки пальцев.

— Давай я. — Мэт забирает у меня трубку и докручивает кадры сам.

Если честно, это выглядит очень двусмысленно. Настолько, что мне самой на мгновение становится неприятно.

— И ты поверил? — отталкиваю его руку с мобильником. — Даже ничего не объяснил, не перезвонил. Знаешь, как ты был нужен мне? Я думала, что сойду с ума от страха, когда узнала, что беременна. Я чуть не убила нашего ребенка! — вновь срываюсь на крик.

— Не убила?.. — столько болезненной надежды в голосе.

— Ты же знаешь меня, чертов Хаски! Конечно нет… — плачу, спрятав лицо в ладонях. — Я бы не смогла. Но была на грани. Одна. Ты бросил меня из-за дурацких фотографий.