Книга Дочь тренера. Бой без правил, страница 89 – Екатерина Аверина

— Меня не было с ней ни в один из этих моментов. Она без меня научилась ходить и говорить. Без меня пошла в первый класс с этими своими бантами, — кидает в чашки по чайному пакетику. — Без меня влюблялась в воду и защищала разряд за разрядом по плаванию. Меня не было, когда в ее жизни случилась страшная потеря — гибель мамы. В восемнадцать она организовала похороны своей бабушки. И опять меня не было рядом с ней. Она нашла меня сама и знаешь, что сделала в вечер нашего знакомства?

— Улыбнулась. — Чувствую, как мои губы вздрагивают.

Закипает чайник. Юрий Германович разливает еще бурлящую воду по кружкам. Забирает свою, долго возит по ней пакетик и швыряет его в мусорку.

— Мы с тобой оба мудаки, Загорский.

— Юрий Германович…

— Когда-то я сделал выбор, не дожал, не решил до конца ситуацию. Мне в силу возраста и неопытности хватило ума заделать дочь своей девочке, а отвоевать ее у семьи не получилось. Меня тогда жестко развернули. И я быстро сдался. Не нужен? Окей. У меня спорт, титул на носу, а девушки еще будут. В итоге мой ребенок вырос без меня. Алексия знала обо мне. Ее мать сохранила для нее светлый образ отца. А я ничего не знал. Просто жил своей жизнью, пока Лекси взрослела и переживала свои трагедии. Это мой крест, моя вина и моя ответственность. А ты… — хмыкает он, отпивая горячий чай. — Ты и сам знаешь, где ты мудак, Матвей. Сейчас ничего мне не отвечай. Пей чай и вали отсюда. Думать! Головой, Мэт. Над всем, что я тебе сказал.

— Я думал, Юрий Германович. И…

— Мало думал, — перебивает он. — У тебя были не все вводные данные. Иди еще раз подумай.

— Я думал, вы меня убьете, — нервно улыбаюсь, тоже делая глоток чая.

— У меня до сих пор есть такое желание, Загорский. Но, провозившись с вами и побыв отцом три месяца, я понял, что защита своего ребенка — понятие гораздо более широкое. Оно распространяется не на сиюсекундный момент, в котором рулят эмоции. Моя задача как отца защитить будущее своей дочери. Чтобы ей всю жизнь не было больно. Чтобы там, в этом будущем, она так же ярко улыбалась, как умеет это делать сейчас. Вот такая философия, Матвей. И никаких гарантий нет, что она на сто процентов правильная. Мы продолжаем учиться. Я, ты… Поэтому сейчас и разговариваем с тобой, а в своей голове я втрамбовываю тебя в маты, потому что ты, сучонок, ранил мою девочку, а обещал, что все будет под контролем.

— Юрий Германович, — закрыв глаза, делаю вдох поглубже. У меня остался к нему один, самый важный вопрос. — Лекси же не сделала аборт? — Сердце застывает на взлете в ожидании ответа.

Бля, ну не говорил бы он со мной о своих косяках в детстве, если бы она это сделала. Я же понял, куда мне надо думать после его рассказа!

Нет, она не могла…

Пожалуйста, Лекси. Я знаю, что идиот. Я со всем разберусь.

— Как подумаешь, спроси у нее сам.

— Юрий Германович! — луплю кулаком в стол и резко подскакиваю, едва не опрокинув кружку прямо на его ноутбук.

— Иди, Матвей. Разговор окончен.

Вылетаю из его кабинета как ошпаренный. Упираюсь ладонями и лбом в прохладную стену. В ушах стучит, внутри опять заводится мясорубка.

— Лучше бы ударил, — шиплю сквозь сжатые зубы, — в своих сиюсекундных эмоциях!

Матвей

Я окончательно превратился в сталкера с налетом зомби. Рожа вечно бледная, под глазами залегли устойчивые синяки от недосыпа и преследующих меня кошмаров. К ним добавились регулярные головные боли. Наш медик кормит меня какими-то безопасными для турнира таблетками, плюсом добавили усиленный курс витаминов, аминокислот и прочей полезной химии. Сейчас это мой основной рацион. Больше ничего не лезет. Тренер переживает, что я упаду ниже своей весовой, и заставляет жрать в нашей столовой.