Книга Дочь тренера. Бой без правил, страница 83 – Екатерина Аверина

— Я теперь и сам не знаю, парни… — провожу ладонями по лицу.

— Бля, меня бы тоже вклинило после такого. Красивая подборка получилась. И все фотки в даты, когда нас не было в зоне доступа, — хмыкает Зорин.

Салахов долго молчит, глядя в экран.

— Тай, ты тут? — зову его.

— Свои ощущения вспоминаю, — усмехается он. — Моему отцу категорически не нравилась детдомовская девочка Юля, и он скинул мне целый компромат на нее. Очень грамотно составленный. Хер подкопаешься! И там не только фоточки, Мэт. Там были официальные бумаги с печатями, подписями.

— А ты? — сажусь, согнув ноги в коленях, и поворачиваю голову к другу.

— А у меня тоже не сложилось, — тихо смеется Тай. — Потому что моя девочка не могла так поступить. Она бы не стала лгать об… о таком, — цедит он сквозь зубы. — Но я все равно сначала малость накосячил, а потом пошел разговаривать. Да, открываться очень трудно. Непривычно. Но нам обоим это было нужно. Я ее терять оказался не готов и поэтому начал с себя. Вывернулся перед ней наизнанку. Юлька сделала для меня то же самое в ответ, потому что я оказался важен и нужен. Как тебе исправлять все, я даже не представляю. Если бы Юля залетела… — мечтательно лыбится.

Поднимаюсь на ноги. Протягиваю руку парням. Клим пожимает первым. Тайсон цепляется за мою ладонь, подтягиваю его на себя, чтобы тоже поднялся.

— Спасибо, парни. Я поеду, — выбираюсь с ринга.

— Куда? — летит в спину от Салахова.

— Пока не знаю, — признаюсь друзьям.

Накинув куртку, выхожу на парковку. Потное тело тут же насквозь прошибает холодом. Поежившись, запрыгиваю в машину и долго сижу в темноте, глядя перед собой. Веду пальцами по рулю, в памяти всплывает наш секс в этой тачке на ее день рождения. Кошусь на пустое пассажирское сиденье рядом. Вспоминаю те чертовы таблетки, про которые мы с ней забыли.

Меня вообще с ней все время отключало. И было тепло. И секс перестал быть просто сексом. Он превратился в горячее, вкусное занятие любовью. Я понял разницу.

Здесь всегда вкусно пахло после того, как она уходила.

Перебираюсь на пассажирское. Закрываю глаза и пытаюсь поймать остатки этого запаха. Трусь затылком о подголовник. Перед глазами вырисовывается ее испуганный образ. Тест этот в руке.

Беременная… аборт…

Сажусь за руль. Завожу свою «шелби» и еду самоубиваться.

Поднимаюсь на этаж. Не раздумывая стучу в дверь. Каждый щелчок замка бьет по нервам. Мне открывает сам Юрий Германович. Сжимает кулаки так, что вены на его руках и шее вздуваются. Втягивает в себя воздух побелевшими ноздрями и, не сказав ни слова, захлопывает передо мной дверь.

Лекси

Отец возвращается в комнату. Садится рядом со мной на край кровати, проводит пальцами по спутавшимся волосам, убирает с лица влажную прядь.

— Прости меня, пожалуйста, — хриплю ему напрочь севшим голосом.

Наревелась за последнюю пару суток. Даже не знала, что у человека может быть столько слез, но они все катятся и катятся от обиды, страха, тоски, от боли в груди, от давящего чувства вины перед папой.

Вожусь под одеялом, укладываю голову к отцу на бедро. Меня немного знобит от такой нервной встряски, а от Терехова тянет теплом и сигаретами. Мне стыдно, что он курил из-за меня и Матвея. И я, честно, не знаю, чем бы закончился сегодняшний вечер, если бы Милка не нашла выход на моего папу, если бы он не приехал за мной.