Книга Метод Чарли, страница 204 – Эль Кеннеди

В моей груди поднимается волна гнева, горячего и яростного.

— Это не о тебе. Это обо мне. Хотя бы раз в жизни я хочу сделать что-то, что не связано с продвижением твоей карьеры.

Мой отец фыркает, его пренебрежение сочится сквозь трубку.

— Не говори глупостей. Ты не приблизишься к кампании Вожняк. Я запрещаю.

— Запрещаешь? Ты больше не можешь мной управлять. Я скоро заканчиваю колледж. Я не ребёнок. Я взрослый человек.

— Ты ведёшь себя как ребёнок, — выплёвывает он в ответ. — И если ты это сделаешь, можешь забыть о какой-либо поддержке с моей стороны, со стороны Келси или кого-либо ещё в этой семье. Ты будешь сам по себе.

Его слова бьют меня под дых, но я отказываюсь отступать.

— Да? Что ж, возможно, это именно то, что мне нужно. Быть самому по себе, подальше от тебя и всех твоих грёбаных ожиданий.

После долгой, напряжённой тишины мой отец говорит, его голос холоден и бесповоротен:

— Делай что хочешь, Уильям. Но не приходи ко мне плакать, когда всё развалится.

С этими словами он прерывает звонок, оставляя меня смотреть на телефон.

Мне хочется выругаться, разбить что-нибудь, но вместо этого я швыряю телефон на кухонную стойку и выхожу через заднюю дверь — мне нужен воздух.

К моему удивлению, на улице стоит отец Беккета, попивая кофе и глядя на маленький, покрытый инеем двор. Сегодня вечером он улетает обратно в Индианаполис, и я должен признать, что буду скучать по этому мужчине. Он похож на более дурашливую, забавную и драматичную версию Беккета. Мне нравилось, что он был рядом.

Он поднимает взгляд, когда я подхожу, замечая моё мрачное выражение лица.

— Ты в порядке, приятель?

Я качаю головой, не в силах подобрать слова, чтобы описать этот клубок эмоций, бурлящий внутри.

— Просто поругался с отцом, — наконец выдавливаю я.

Джеймс кивает.

— Хочешь поговорить об этом?

Я колеблюсь, и что-то в его глазах вызывает боль в моей груди. Это такой взгляд, которого я никогда не видел у своего отца. Тёплый, понимающий. Словно ему действительно небезразлично, что я чувствую.

— Знаю, это не моё дело, — говорит он, когда я не отвечаю, — но я довольно хорошо разбираюсь в таких вещах. Отцы и сыновья… непростые отношения.

Я горько смеюсь, проводя рукой по лицу.

— Ты понятия не имеешь.

— Но ты хороший парень, Уилл. Я видел, как ты относишься к Беку, как ты был рядом, когда ему кто-то был нужен. У тебя доброе сердце.

Я моргаю от неожиданной похвалы.

— Спасибо, но мой отец так не считает. Он хочет, чтобы я подчинялся, делал, что велят.

Джеймс вздыхает.

— Да, некоторые думают, что их путь — единственно верный. Они не понимают, что детям нужно найти свой собственный путь, совершить свои ошибки.

— Я просто хочу быть самим собой, но каждый раз, когда я пытаюсь, он меня затыкает. Ему плевать на то, чего хочу я.

— Мне жаль. Это тяжело, когда те, кто должен заботиться больше всего, не дают тебе поддержки, в которой ты нуждаешься. Я проходил через это со своим отцом. С дедом Бека. Ему потребовалось много времени, чтобы увидеть во мне полноценного человека, а не продолжение себя самого.

Комок подступает к горлу, и годы попыток соответствовать отцовским ожиданиям вдруг накрывают меня с головой.

— Вот именно. Я — продолжение. И мне так хочется, чтобы он видел меня таким, какой я есть, а не тем, кем он хочет меня видеть.