Книга Метод Чарли, страница 203 – Эль Кеннеди

Узел завязывается у меня в животе. Я, конечно, думала об этом, но не слишком глубоко. Это было чем-то далёким, абстрактным. Но теперь, когда она задаёт мне эти вопросы, я больше не могу прятать голову в песок.

Она права. Что случится, если или когда всё станет серьёзно?

— Я не знаю. Правда не знаю. Я не хочу выбирать, и никто из них меня не просил. Но да, я понятия не имею, что будет в будущем.

— Ладно, допустим, тебе не нужно выбирать. Вы все согласны с этим. Что произойдёт, если люди начнут замечать? Ты не сможешь вечно держать это в секрете.

Я смотрю на свои руки, переплетая пальцы.

— Я не знаю, — повторяю я, все эти неизвестные давят на грудь. — Я ещё не придумала эту часть. Всё, что я знаю, — это то, что я люблю их.

— Любви не всегда достаточно, Шарлотта. Тебе нужно думать и о практических вещах. Ты не можешь просто плыть по течению вечно.

Я прижимаюсь к ней и кладу голову ей на плечо.

— Я знаю. Поверь, я знаю. Я стараюсь делать всё шаг за шагом, но потом меня накрывает всеми этими вопросами, на которые у меня нет ответов. Что, если один из них захочет большего, а другой нет? Что, если я захочу большего и именно я всё испорчу?

— Ты не испортишь. Но тебе действительно нужно начать думать об этом. Если вы хотите, чтобы это сработало — по-настоящему сработало — ты должна понять, как будет выглядеть ваше будущее втроём.

Я киваю, но внутри у меня всё ещё кружится голова.

Потому что правда в том, что я понятия не имею, как сделать так, чтобы это сработало.

Отцы и сыновья

В среду днём я стою посреди кухни, глядя на телефон, раздумывая, стоит ли делать этот звонок. Я почти слышу в голове голос отца — он отдаёт приказы, отметая мои мысли и чувства, словно они ничего не значат. Но это предложение о работе, которое принесла Тесса, слишком важно, чтобы его игнорировать. Последние четыре дня я изучал каждую мельчайшую деталь о Харпер Вожняк, будущем конгрессе.

И Тесса была права.

Мне нравится её политика.

Наконец, сделав глубокий вдох, я нажимаю на имя отца в контактах. Телефон звонит раз, два, и затем в трубке раздаётся его голос — отрывистый и деловой, как всегда. Я удивлён, что он не отправил меня на голосовую почту, как обычно.

— Уильям, — говорит он. Ни приветствия, ни светской беседы. Сразу к делу. — Что случилось?

Я перенимаю его манеру, тоже не тратя время на любезности.

— Мне предложили работу. От Памелы Керри, руководителя предвыборного штаба Харпер Вожняк. Она хочет, чтобы я присоединился к кампании.

На другом конце линии повисает пауза.

Я почти чувствую, как падает температура.

Когда мой отец наконец заговаривает, его голос звучит как лёд.

— Вожняк — дерьмо, Уильям. Ты не можешь говорить это серьёзно.

— Я серьёзно. Я рассматриваю возможность принять предложение.

— Абсолютно исключено. — Он смеётся в изумлении. — Абсолютно, блядь, исключено. Ты меня слышишь?

— Чётко и ясно. — Обида подступает к горлу. — Но ты не имеешь права голоса в этом вопросе, пап. Это моё решение.

— Никакого решения нет. Я сказал нет.

— А я устал делать всё по-твоему. Быть твоей марионеткой. Пришло время самому принимать решения.

— Самому принимать решения? — рявкает он. — Твои решения отражаются на этой семье, Уильям. На мне. Ты хоть представляешь, что это сделает с моей кампанией? Тебя будут считать предателем. Сыном, который пошёл против родного отца.