Книга Метод Чарли, страница 156 – Эль Кеннеди

— И дело не только в Харрисоне. Я так же чувствовала себя с моим бывшим, словно если я ошибусь, я потеряю его. Я пыталась быть идеальной девушкой для Митча, но в конце концов я больше не могла. Это было так утомительно — поддерживать его хрупкое эго и делать его счастливым каждую секунду дня.

— Этот парень — полный мудак, — ворчу я.

— Ага. И даже когда я была идеальной, он всё равно находил что-то не так, — говорит она, горечь прокрадывается в её голос. — Дошло до того, что даже просто быть собой казалось риском. Словно если я ослаблю бдительность, всё рухнет.

Острый укол гнева кольнул мой живот. Не на неё, а на любого, кто заставил бы её так чувствовать.

— Ты же знаешь, что это всё на нём, да? Ничто из этого не на тебе. Это были проблемы Мачо Митча, а не твои.

Она смотрит на меня, её глаза немного блестят.

— Иногда это не так ощущается.

— А должно, — говорю я. — Потому что если он не смог принять тебя — по-настоящему принять, настоящую тебя — это его проблема. Он упустил своё.

— Ты правда так думаешь?

— Я знаю это. Ты не должна меняться, чтобы удержать кого-то рядом. Это не любовь. Это… контроль.

Она замолкает, задумавшись. Над нами небо простирается, как бесконечное чёрное море, усеянное звёздами, слишком далёкими, чтобы до них дотянуться, но достаточно близкими, чтобы заполнить воздух между нами.

Чарли прислоняется головой к моему плечу и меняет тему.

— А что насчёт тебя? Какая была твоя бывшая?

Я оставляю свой ответ расплывчатым.

— Она была… не знаю. Мы были просто детьми, понимаешь? Мы выясняли, чего хотим, кто мы есть. — Я ищу нужные слова, но всё кажется не тем, словно я пытаюсь объяснить сон. Как вообще объяснить того, кто в какой-то момент казался всей твоей жизнью? — Всё было хорошо, пока не стало плохо.

— Она закончила или ты?

— Она ушла.

Чарли кивает.

— Она изменила?

Я киваю в ответ.

— Вы когда-нибудь разговариваете?

— Нет. — Я качаю головой, проглатывая желание прекратить этот разговор, но мои следующие слова срываются с губ, прежде чем я успеваю их остановить. — Но я, э-э, писал ей. Письма. Наверное, около года после этого. — Я усмехаюсь себе под нос, чувствуя себя идиотом, признаваясь в этом. — Но я никогда их не отправлял.

— Зачем же ты их писал?

Я пожимаю плечами, криво улыбаясь.

— Думаю, это был мой способ всё закончить, даже если она никогда их не читала. Я говорил ей то, что не мог сказать раньше, что понял только позже.

Чарли снова колеблется.

— Думаешь, она счастливее без тебя?

Вопрос бьёт меня прямо в грудь.

Я не отвечаю сразу. Я делаю глубокий вдох, и на секунду холод кажется острее.

— Да, — наконец говорю я. — Да, думаю, да.

— А ты счастливее без неё?

Комок встаёт в горле.

— На это трудно ответить. Я не тот человек, которым был тогда. Моё представление о счастье теперь другое.

Она смотрит на меня, действительно смотрит, её глаза содержат тепло, которое делает морозную ночь выносимой.

— Я рада, что ты сейчас здесь, — тихо говорит она. — Со мной.

Я задерживаюсь на её взгляде, убирая выбившуюся прядь волос с её лица.

— Я тоже.

Мы замолкаем, тяжесть прошлого висит между нами, как дым, который никак не рассеется. И всё же я чувствую себя легче, после того как позволил ей увидеть часть меня, которую я обычно не показываю. Осознание вызывает эмоции, сжимающие грудь и горло, снова затрудняя дыхание.