Книга Развод. Попробуй, верни меня!, страница 76 – Ольга Белозубова

Секунду я не могу поверить в то, что только что услышала.

В комнате повисает такая тишина, что слышно, как тикают настенные часы. Лицо вытягивается не только у меня, но и у Лизы. И даже у Кирилла, который до сих пор молча наблюдал за происходящим.

Ох, зря она это сказала...

Вместо того чтобы уладить конфликт, Людмила Александровна только подкинула дровишек в костер.

— Простите? — переспрашиваю я, и голос у меня становится опасно тихим. — Меня никто не спрашивал? Когда речь идет о моей дочери?

— Кирилл тоже ее отец, — парирует свекровь, все еще держа Лизу за руку. — А я ее бабушка. У нас тоже есть права!

— Какие права? — взрываюсь я, и все сдержанность, которую я пыталась сохранять, летит к чертям. — Права силой тащить ребенка, когда он говорит «нет»? Права игнорировать мое мнение и делать вид, что меня вообще тут нет?

— Вообще-то… — поднимает подбородок Людмила Александровна, но ее обрывает Кирилл, и в его тоне звучит предостережение:

— Мама, не стоит...

— Не стоит что? — поворачивается к сыну она, и я вижу, как ее лицо искажается от злости. — Не стоит защищать семью? Не стоит пытаться спасти то, что еще можно спасти?!

Она так эмоционирует, что на секунду забывается и расслабляет хватку.

Лиза наконец вырывает руку из бабушкиных цепких пальцев и делает несколько шагов назад, ближе ко мне. Морщится и трет запястье, на котором остались красные полосы от сдавливания.

— Мам, пойдем, — кивает в сторону лестницы.

— Лиза, милая, подожди, — пытается вмешаться Кирилл, но дочка резко поворачивается к нему.

— Ты правда считаешь, что исправишь все шариками? Мне что, пять лет?

Потом смотрит на бабушку.

— Ба, и ты туда же! Думаете, я ничего не понимаю? Хотите, чтобы мама простила, чтобы мы делали вид, что ничего не случилось? Или чтобы я осталась жить тут? Но я не хочу и не буду!

— Елизавета, ты не понимаешь... — начинает Людмила Александровна, но я не даю ей договорить.

— Хватит! — рычу, становясь между свекровью и дочерью. — Хватит давить на ребенка. Лиза сказала, что не хочет, значит, не хочет.

— Диана, немедленно прекрати настраивать дочь против отца! — наседает на меня Людмила Александровна.

— Что? — вскидываю брови. — Это Кирилл настроил дочь против себя, когда решил, что трава в другом огороде зеленее.

— Диана, пожалуйста... — хмурится муж и кидает взгляд на дочь. Мол, не при ней.

— Что «пожалуйста»? Хочешь выглядеть чистеньким в глазах дочери? Так уже поздно.

— Замолчи! — вдруг гремит голос Людмилы Александровны. — Я не позволю так говорить с моим сыном в его же доме!

— В его доме? — переспрашиваю я и чувствую, как во мне поднимается новая волна ярости. — А где это написано, что дом только его? Я что, здесь просто квартировала? С чего вы…

— Диана, не надо, — тихо говорит Кирилл, но я вижу, что даже он понимает: мать перегибает палку.

— Кирилл, — поворачивается к нему свекровь, — скажи что-нибудь! Не позволяй ей так себя вести!

— Мама, перестань, — поджимает губы муж.

— Перестань? — охает Людмила Александровна. — Твоя семья разваливается!

— Семья уже развалилась, — тихо говорю я, обнимаю Лизу за плечи. — Пойдем за вещами?

Дочь кивает, и мы спешим к лестнице, ведущей на второй этаж, где наши комнаты. За спиной слышу, как Кирилл и свекровь продолжают орать друг на друга. Так, словно даже не заметили, что мы ушли. Словно вообще забыли, чего хотели изначально.