Книга Развод. Попробуй, верни меня!, страница 29 – Ольга Белозубова

— Ах, не виновата? — взлетают мои брови. — А кто виноват? Ты? Или я, наверное? Плохая жена была?

— Не плохая, — мягко говорит Кирилл, и от этой мягкости хочется его ударить. — Дело не в этом.

— Ты прав, — киваю я. — Дело не в этом. А в том, что люди перестают ценить то, что имеют, и меняются. Например, ты превратился в лживое, подлое ничтожество.

Лицо Кирилла каменеет.

— А ты — в озлобленную стерву, которая устраивает сцены в собственном доме!

— В собственном доме, говоришь? — Я оглядываю кухню. — А мне показалось, что это уже общежитие, раз ты таскаешь сюда кого ни попадя!

— Не будь смешной, — отмахивается Кирилл. — Аня здесь временно. У нее сейчас сложная ситуация дома.

— Да, — подключается Аня и смотрит на Кирилла. В ее голосе звучит обида. — А Диана хотела меня выгнать на улицу голышом, Кирилл!

— Ты действительно хотела ее выгнать? Что за детский сад? — спрашивает он у меня, приподнимая бровь.

— Детский сад? Это ты привел свою подружку в наш дом и одел ее в мои вещи!

— Наш дом, — повторяет он, делая ударение на слове «наш». — Помнишь это слово, Диана?

Его тон становится жестче, и я понимаю: он злится. Не из-за Ани, а из-за того, что я ушла. Из-за того, что посмела его ослушаться.

В этот момент Кирилл подходит к Ане и обнимает ее за плечи, и этот жест как нож по сердцу.

— Никто тебя не выгонит, — успокаивает он ее, но смотрит при этом на меня. — Правда, Диана?

В его голосе вызов. Он проверяет меня. Хочет посмотреть, на что я способна.

— Еще как выгоню, — отвечаю я, скрестив руки на груди. — И тебя вместе с ней, если понадобится.

Кирилл смеется — коротко и зло.

— Это и мой дом, дорогая. Половина его моя. И я могу приглашать сюда кого захочу.

— Можешь, — соглашаюсь я. — Вот только не одевать в мои вещи.

Я киваю на халат на Ане.

— Снимай его, — говорю ей напрямую, игнорируя Кирилла. — Немедленно.

— Диана, — предупреждающе произносит муж.

— Что Диана? — взрываюсь я. — Ты думал, я промолчу? Стерплю, как твоя шлюха в моих вещах хозяйничает на моей кухне?

Аня всхлипывает, прижимается к Кириллу сильнее.

— Не смей так с ней разговаривать, — холодно говорит он.

— А как мне с ней разговаривать? — кричу я. — Она спала с моим мужем год! Целый год! Ты защищаешь ее?

— Я защищаю человека, которого ты унижаешь в моем доме, — отвечает Кирилл, и в его голосе появляется та самая интонация, которую я помню по нашим худшим ссорам.

— В твоем доме? Сам только что сказал: в нашем. И вчера ты умолял меня вернуться в НАШ дом!

— Умолял? — усмехается он. — Предложил тебе одуматься. Разница есть.

Я смотрю на них: на Кирилла, обнимающего эту размазню, на Аню, которая старается казаться беспомощной жертвой, и осознаю: он хотел именно этого. Хотел, чтобы я пришла и увидела их вместе. Хотел причинить мне боль.

— Знаешь что, — говорю я, — устраивайтесь тут как хотите. Мне нужны документы.

Я разворачиваюсь и выхожу из кухни, быстро поднимаюсь по лестнице за бумагами. В спальне хватаю папку с налоговой отчетностью и еще несколько важных бумаг.

Когда спускаюсь обратно, они стоят внизу, о чем-то тихо переговариваются, но замолкают, увидев меня.

Прохожу мимо, но Кирилл останавливает меня:

— Диана, подожди.

Я оборачиваюсь.

— Если ты вернешься... — начинает он.

— Что? — перебиваю я. — Ты откажешься от нее? Вышвырнешь свою подстилку?