Книга Развод. Попробуй, верни меня!, страница 104 – Ольга Белозубова

Зато Анне я устроил серьезную проволочку. Сказал жестко и недвусмысленно:

— Следи за тем, что рассказываешь другим. И кому рассказываешь. Не вся информация должна быть публичной.

И что? И ничего. С нее как с гуся вода. Она даже не поняла, в чем проблема. Захлопала ресницами, изобразила на лице удивление и залепетала:

— Милый, просто я так счастлива, что у меня будет ребенок от любимого мужчины! И Машенька тоже рада за меня, рада, что у нее будет братик или сестричка, вот и не удержалась, рассказала подружке. Разве можно винить за это ребенка?

Ребенка. Машке не пять лет, она прекрасно понимает, что делает. Но Анна, конечно, будет защищать свою дочь до последнего.

Ничего. Я возьмусь за нее со всей серьезностью. Обтешу с нужных сторон, объясню правила игры, воспитаю под себя так, чтобы можно было спокойно выводить в свет. Чтобы она не позорила меня своим поведением, не болтала лишнего, не выставляла нашу личную жизнь напоказ.

Вспоминаю, как сгоряча бросил тогда Диане в кофейне, что женюсь на Анне, и морщусь от досады. Надо же было такое ляпнуть... Глупость редкостная. Сказал сгоряча, под влиянием эмоций, желая просто уязвить жену, показать, что мне все равно, что я не страдаю.

Нет у меня абсолютно никакого желания снова идти в загс. Зачем? Какой в этом смысл? Штамп в паспорте ничего не меняет. Да и сама Аня вряд ли этого ждет от меня. Нам хорошо и так, зачем что-то менять?

Ребенка я, конечно, запишу на себя, это само собой разумеется. Мой ребенок должен носить мою фамилию. Но жениться ради этого совершенно не обязательно.

Хватит с меня браков.

Диана

Я слышу, как открывается входная дверь, потом глухой стук рюкзака, брошенного на пол в прихожей.

— Мам, я дома! — голос Лизы звучит устало, но привычно.

— На кухне! — откликаюсь я, разливая чай по чашкам.

На столе ее любимое печенье с шоколадной крошкой — я испекла его специально. Знаю, что домашняя выпечка поднимает настроение лучше любых покупных сладостей.

Лиза появляется на пороге кухни. За последний месяц она вытянулась еще на несколько сантиметров, и школьная форма скоро станет ей коротковата. Делаю мысленную пометку: надо будет купить новую.

— Как прошел день? — спрашиваю, придвигая к ней чашку с чаем и тарелку с печеньем.

— Нормально, — пожимает она плечами, но я вижу, как ее взгляд задерживается на печенье, и на губах появляется легкая улыбка. — Была контрольная по математике. Думаю, написала хорошо.

— Молодец, — улыбаюсь ей в ответ. — Садись, поешь. Расскажешь подробнее.

Она послушно опускается на стул напротив меня, берет печенье, откусывает, и на мгновение ее лицо разглаживается. В такие моменты она все еще похожа на маленькую девочку, которую можно утешить чем-то вкусненьким.

После возвращения из Анапы я стараюсь проводить с Лизой как можно больше времени. Знаю, как тяжело подросткам, когда рушится их привычный мир. Когда дом перестает быть домом в том понимании, к которому они привыкли.

Она не должна чувствовать себя ненужной. Брошенной. Виноватой в том, что произошло. Не должна думать, что теперь никому не нужна. Это не так. Совсем не так.

Мы говорим о школе, об учителях, о подругах. Лиза рассказывает про очередную нововведение от их классного руководителя, и я киваю, слушаю внимательно, вставляя реплики в нужных местах.