Книга Тагир. Девочка бандита, страница 90 – Анастасия Сова

Все эти нотки переплетаются, создавая один неповторимый, но очень узнаваемый мной запах под названием Тагир Ахметов.

Мне стоит только прикрыть глаза, как больше ничего не остается. Только чарующий аромат и жар ощутимой близости.

Его рука ныряет между них ног, и я не сопротивляюсь. Впускаю Ахметова туда, где больше никогда не будет другого мужчины.

Только сейчас понимаю, что пальцы Тагира не встречают никаких преград. На мне нет ни моих спортивных штанов, ни трусиков. Только на плечах что-то накинуто. Быть может, больничная сорочка?

Но мне не хочется узнавать точно, потому что нет желания открывать глаза. Я хочу только чувствовать. Его ласки. Его близость. Его защиту.

Тагир тянется к моей шее и вдыхает мой аромат.

Мне хочется задохнуться от этого движения. Оно такое простое, но настолько эротичное, что по всему телу мигом пробегают острые мурашки.

— Тагир… — выдыхаю его имя.

— Тихо, фея… — уверенный низкий голос. Такой же властный, как и всегда. И уже такой привычный, словно я знала его всю жизнь.

Его пальцы пробегаю по складкам не надавливая. Разносят влагу. Растирают мое возбуждение, заставляя предвкушать, как один из них непременно погрузится внутрь моей дырочки.

Тагир надавливает на горошину спереди, и я издаю очередной стон. Очень глубокий и чувственный.

Ахметов массирует наливающуюся желанием горошину, и я все сильнее поддаюсь навстречу его пальцам.

И это так здорово — не корить себя. Не злиться за то, что отдаешь себя без остатка. Просто принимать ласку. Просто чувствовать. Растворяться во всех гранях удовольствия, которые может подарить мне Ахметов. Которым может научить меня. И, непременно, научит, потому что я сама еще совсем ничего не знаю.

— Знаешь, о чем я подумал, когда впервые тебя видел? Что если твой отец откажется отдавать мне тебя — этот миг станет последним его вдохом. И каждый гребаный день до твоего совершеннолетия я представлял, как трахаю тебя до беспамятства, фея. Как ты кричишь и кончаешь на моем члене… — его голос становится более хриплым и низким. А движения пальцев между моих ног все более настойчивыми и уверенными.

Он кружит вокруг горошины, раздвигает складочки, надавливает на дырочку, но совсем чуть-чуть. Едва погружает туда палец, на каких-то пару сантиметром, и возбуждение, которым отдается это порочное действие, становится невозможно теперь.

Я подаюсь чуть вперед, чтобы Ахметов продолжил, но его палец ускользает от меня, оставляя дырочку пульсировать от прилившей крови и желания продолжения.

— Но в реальности все оказалось гораздо лучше. Даже самая умелая блядь никогда не заменит твою дырочку, Есения…

Не понимаю, это его слова заставляют все тело задрожать или новая попытка его пальца оказаться у меня внутри.

Тагир дразнит меня, не позволяя ощутить все чувства сполна. Вынуждает так сильно хотеть, что голова абсолютно перестает отдавать отчет всем моим действиям.

Есть лишь моя чувствительная киска, которая дрожит, пока Ахметов гладит ее пальцами. Пока доводит практически до оргазма, но затем отбирает его, не позволив кончить.

И я не знаю, сколько еще смогу это терпеть, потому жалобно прошу:

— Пожалуйста, Тагир…

И он прислушивается. Вводит, наконец, в меня палец, а большим надавливает на горошинку, ставшую настолько наряженной, что мне достаточно просто ощущать давление, чтобы она взорвалась всепоглощающим оргазмом.